Так называемые перебежчики заслуживают особого упоминания. Из Финляндии в годы кризиса люди уезжали в массовом порядке, по большей части молодые, но нередко и семейные. Их путь к границе иногда проходил по лесам, но чаще по морю, на лодке из района Котки на западное побережье Ингерманландии. Перебежчиков было чрезвычайно много — по предположению Ауво Костиайнена, вероятно, около 15 000, что означало, что финны представляли собой самую большую группу прибывших подобным образом в Россию иностранцев, хотя и поляков было примерно столько же. Перебежчиков привлекали туда широкий каравай и «власть рабочих». Рассказы о прелестях зарубежной жизни передавались на финском языке по Петрозаводскому радио, газеты и книги тоже рассказывали о чудесных условиях жизни и справедливости системы. В основном они издавались за границей, но подобное печаталось и в Финляндии, и в Швеции, и в Америке. В 1937 г. количество перебежчиков в Восточной Карелии, по сведениям НКВД, составляло около 7000.
Поскольку одной из основ сталинизма, как было отмечено, было стремление к максимальному контролю над подданными, естественно и даже неизбежно этот же принцип стали распространять и на людей, которые прибыли прямо из стана «классового врага». Все перебежчики оказывались сначала в фильтрационных лагерях, где пытались разоблачить агентов чужого государства — которых действительно обнаружилось некоторое количество., — и после этого их размещали на достаточном расстоянии от погранзоны, часто в глухих, изолированных местах, и распределяли на работы, наименее безвредные с точки государственной безопасности. Эти далекие лесопункты на практике оказывались лишенными даже самого необходимого: не было посуды, хлеба, керосина, да и ничего другого, не говоря уже о медицинском обслуживании и культурном досуге. Перебежчики явно были низшей кастой финнов в Восточной Карелии, ведь они уже сами по себе были подозрительны, у них не было славной репутации политических беженцев, как, например, у красных 1918 г. — политическим беженцам СССР уже по своей конституции обязывался предоставлять убежище, — не было у них и таких денег, и профессионализма, как у американских финнов, благодаря чему последним часто удавалось устроить свою жизнь более или менее сносно. Участью перебежчиков почти без исключения была суровая нужда, бездонное отчаяние и горечь, часто болезни и смерть детей от голода. Бесчисленные письма, разосланные ими в различные инстанции — в газеты, партийные органы, к руководству, которые и сейчас можно прочитать в разных российских архивах, свидетельствуют об их глубочайшем разочаровании.
Следующей большой волной финской иммиграции, по времени совпавшей с перебежчиками, но резко от них отличавшейся, были американские финны18.
Как говорится в старом анекдоте, компартия США состояла на 70 % из финнов, на 20 % из негров, а остальные были агентами ЦРУ. Это, возможно, преувеличение, но доля правды в этом есть. Финны не зря считались в Америке радикалами. Уже в начале 1920-х гг. в Россию приехало несколько энтузиастов строить социалистическое общество, которые довольно хорошо преуспели в этом. В Южной России, на Дону одной из самых преуспевающих была коммуна «Kylvaja» («Сеятель») из Сиэтла. Билл Копеланд писал, что «паломники» приезжали и в Восточную Карелию с благими намерениями, но их производственная деятельность закончилась, едва успев начаться, а оборудование поржавело и пришло в негодность.
Основная масса переселенцев прибыла в начале 1930-х гг. все же в результате настоящей вербовки, так как установленные для Карельской автономной республики планы лесозаготовок предполагали наличие довольно большого количества новой рабочей силы, которая должна была быть еще и профессионально подготовленной.
Таковая нашлась в Америке и, как замечательно показал в своем исследовании Рейно Керо, она принесла с собой новую лесозаготовительную технологию. Даже уже новая разновидность пилы — pokasaha-лучковая пила — и топор смогли значительно улучшить производительность труда в лесу. Правда, это еще не отвечало честолюбивым целям центрального руководства, согласно которым работы должны были быть механизированы и даже электрифицированы. В небольших размерах предпринимались попытки осуществлять механизацию, но это не принесло ожидаемых результатов.
