Тем не менее в 1931–1934 гг. шесть тысяч «американцев» прибыло в Восточную Карелию, и в большинстве случаев они были расселены по так называемым лесопунктам в глуши. Это было шоком для этих модно одетых и привыкших к жизненным удобствам американцев, шоком еще большим, чем для переселенцев из Финляндии. На доллары и драгметаллы можно было приобрести дополнительное питание и некоторые другие вещи, которые были недоступны обыкновенным людям, но картина нового общества в целом была ужасающая. От равноправия не было и следа в этой стране, где распределение товаров было организовано по многоступенчатой шкале и где привелигированных было в различных слоях общества сколько угодно. Хотя американским финнам и удалось за свои доллары приобрести себе сомнительный титул «молочного кулака» (то есть человека, который мог себе позволить пить молоко), лучшие квартиры и огромное количество врагов и завистников, их реакцией на социалистическую действительность было чувство ужаса и уныния. Те, кто сохранил свои паспорта — всех пытались уговорить сдать их, — стали вскоре стремиться обратно на родину. Часть все же осталась, и многие из них в конце 1930-х гг. погибли так же, как и красные, перебежчики и ингерманландцы.
До сих пор точно не подсчитано количество финнов, репресированных в СССР в 1930-х гг. Неточность эта, вероятно, останется навсегда, хотя бы в том смысле, что ингерманландцев, которые по паспорту тоже считаются финнами, трудно отличить от прибывших из Финляндии.
Киммо Рентола называет цифру около 20000 (без ингерманландцев). Отталкиваясь от этой цифры, можно отметить, что террор был тех же размеров, что потери Финляндии во время Зимней войны, хотя та популяция, на которую террор был направлен, была, конечно же, намного меньше. Количество жертв не следует измерять лишь количеством казненных. Разумеется, если человека казнят намеренно, то подобное действие более преступно, чем то, когда он просто умирает ослабленный голодом и болезнью по вине тюремщиков. Казнь имеет все явные признаки преступления, тогда как за бездействие, приведшее к смертному исходу, вряд ли можно нести такую же моральную ответственность, хотя конечный результат — смерть жертвы — одинаков. С другой же стороны, умершие от голода дети, старики и даже люди среднего возраста, а также те, кто подорвал свое душевное и физическое здоровье, те, кто потерял своих близких, чьи семьи и мечты были разрушены, честь запятнана, кто был морально сломлен, — все они вынуждены были часто страдать намного больше, чем те, чью жизнь после кратковременного ареста прервал выстрел в затылок, сделанный палачом НКВД.
Во время великого террора 1930-х гг. ряды финнов в Восточной Карелии редели довольно быстро. По данным Маркку Кангаспуро, в 1934 г. их было около 20 000, а в августе 1939 г. всего 4700. Конечно, не все они погибли, но и таких были тысячи.
НКВД постоянно прореживал ряды финнов. Уже в самом начале 1930-х гг. были арестованы и ликвидированы люди из Карельского егерского батальона, было «раскрыто» так называемое дело генштаба Финляндии. Но настоящие массовые чистки финнов пришлись на 1937–1938 гг., то есть на период перед Зимней войной, о которой, конечно, еще ничего не могли знать. В этом не было ничего исключительного, ведь в это же время великий террор бушевал по всей необъятной Советской стране, и по крайней мере около миллиона человек было уже расстреляно.
Финны обвинялись в том же самом, что и все остальные, а именно в том, что они состояли в заговоре с троцкистами, которые служили империалистам и шпионили в пользу западных стран. Особенностью финнов было лишь то, что их обвиняли в шпионаже в пользу разведывательной службы Финляндии, в то время как поляков обвиняли в том, что они работали на Польшу, немцев в работе на Германию, корейцев в службе на Японию, представителей тюркских народов в работе на Турцию. У Англии и Франции, по сведениям карательных органов, тоже была своя агентурная сеть в СССР. Не остались в стороне и такие страны, как Эстония, Латвия и Норвегия, также имевшие своих пособников в Восточной Карелии.
Высказываемые иногда предположения о том, что какую-то особую роль в уничтожении финнов в Восточной Карелии сыграли националистические речи АКС и мечты о Великой Финляндии, кажутся просто смешными и свидетельствуют только об эгоцентризме финнов. Во всех национальных республиках в конце 1930-х гг. просто-напросто ликвидировались руководящие слои, «выдвигаемые» наверх при проведении политики коренизации в 1920-х гг., их обвиняли в связях с капиталистическим Западом, независимо от того, о какой национальности или каком государстве шла речь. Следует отметить, что подобная чистка в Восточной Карелии была бы осуществлена в любом случае, даже если бы там не было ни одного финна и даже если бы — и особенно если бы — в Финляндии во главе студенчества вместо АКС стояла бы промосковская коммунистическая организация, как в 1970-х гг.
