Слабости оппозиции слева происходили не только из политической угнетенности движений, но и из унаследованного духа соперничества, который продолжал сохраняться во всей своей полноте. У коммунистов была более сильная революционная традиция, но их связь с советской системой и поддержка прямых, воинствующих акций не вызывала отклика у большинства немцев в период до 1933 года, и это стало тем более очевидно в опасных условиях политического климата после 1933 года. Коммунизм был маргинальным движением, которое гитлеровский режим изолировал как единственную большую угрозу возрождению германской нации и которое вызывало недоверие у социал-демократов из-за своего авторитаризма и приверженности насилию. Обе ветви германского социализма серьезно пострадали после 1933 года в силу необходимости действовать в изгнании. Взаимоотношения между теми, кто остался в стране, и тем, кто ее покинул, часто были напряженными: активисты, оставшиеся в Германии, негодовали по поводу преувеличенных ожиданий руководителей в эмиграции, казалось игнорировавших постоянные опасности, которым подвергались оставшиеся дома сторонники. К 1939 году деятельность левых движений в Германии практически свелась на нет.
Совершенно по-другому обстояли дела у консервативной оппозиции. Она не была связана с каким-либо потенциально массовым движением или деятельностью прежних политических партий. Их ряды были очень немногочисленны, и ее сторонники, в основном, происходили из тех кругов германского общества, в котором меньше всего можно было бы ожидать сопротивления. Их деятельность была не революционной, а контрреволюционной. Горстка генералов, землевладельцев и старших бюрократов, пришедших к убеждению в конце 1930-х годов, что Гитлер представляет собой опасный социальный эксперимент и является угрозой выживанию «старой Германии», вышли из тех чрезвычайно консервативных кругов, которые сначала приветствовали новый порядок в 1933 году и были глубоко враждебны германским левым. Главный конспиратор периода войны, Людвиг Бек, характеризовал диктатуру в 1933 году как «первый луч света с 1918 года»; Карл Герделер, главное гражданское лицо в среде консервативного сопротивления, которого рассматривали как наследника Гитлера на посту канцлера, в 1932 году призывал к уничтожению партийной системы, выступал за «диктатуру на все времена» и в 1934 году писал Гитлеру, одобряя идею ликвидации других политических партий и объединения всех полномочий «в руках одной личности»76. Юрист Фриц-Дитлоф фон дер Шуленберг, один из тех, кто был повешен в 1944 году, вступил в национал-социалистическую партию в 1932 году, а в 1933 аплодировал гитлеровскому триумфу над «властью евреев, капитала и католической церкви»77. Когда в 1938 году небольшой круг консервативных оппонентов режима начал изучать возможности переворота против Гитлера, идеи коалиции с более умеренными национал-социалистами, включая Германа Геринга, серьезно рассматривались. Когда 20 июля 1944 года попытка переворота был реализована, предполагавшееся новое правительство включало Альберта Шпеера, выдающегося национал-социалиста, и Ялмара Шахта, министра гитлеровского правительства78.
