Самым прямым и действенным методом оппозиции диктатуре было убийство диктатора. Некоторые элементы системы после смерти того или другого диктатора могли бы сохраниться, однако маловероятно, что к его наследнику личная диктатура перешла бы в том же виде и в той же абсолютной степени власти, какой она была у погибшего лидера. Покушения на убийство можно было ожидать с разных сторон: от амбициозных претендентов на диктаторский трон, разочарованных подчиненных; оппонентов, желающих совершить тираноубийство; сошедшего с ума протестующего. В России существовала давняя традиция политических убийств, которые рассматривались как заслуженное возмездие61. Ленин был объектом двух покушений на его жизнь. Много лет спустя у Ленинского мавзолея был пойман человек, пытавшийся выстрелить в его забальзамированный труп62. Это тем более удивительно, что не обнародовано никаких данных о единственном покушении против Сталина. Существовало бесчисленное множество вымышленных заговоров, в которых признавались заключенные, избитые и подвергшиеся пыткам со стороны органов безопасности. Но это были гротескные фантазии, подогретые частично собственным сталинским параноидальным страхом смерти. Несомненно, было бесчисленное количеств русских, которые, безусловно, жаждали увидеть Сталина мертвым. Советский перебежчик Генрих Лушков, перешедший на территорию Японии в июне 1938 года, был заподозрен в том, что был завербован японскими секретными службами для убийства Сталина. По данным агента НКВД, внедрившегося в группу эмигрантов, обосновавшихся в Париже, эта группа в феврале 1937 года обсуждала планы убийства Сталина. Другой агент НКВД сообщал о том, что сын Троцкого Лев как-то заметил в том же Париже: «Больше нет смысла колебаться. Сталин должен быть убит»63. В Советском Союзе циркулировали шутки, обыгрывавшие смерть Сталина. Сокращенное название страны – СССР – расшифровывалось как «Смерть Сталина Спасет Россию»64.
Сталин прекрасно осознавал возможность убийства. Его беспрецедентная по дикости реакция на убийство Кирова в 1934 году отражала именно этот страх. Организация его личной безопасности стала почти до комизма тщательной. Шторы должны были быть подрезаны так, чтобы никто не мог спрятаться за ними. Его официальные мощно бронированные машины были лишены подножек, так чтобы потенциальный убийца не мог запрыгнуть в машину сбоку. Говорили, что Сталин никогда заранее не сообщал, в какой спальне он будет ночевать; ходили упорные слухи о том, что его еду и напитки кто-то предварительно пробовал до того, как он притрагивался к ним65. Его всегда сопровождал целый отряд охранников из службы безопасности, и он редко позволял себе вступать в непосредственный контакт с публикой. Но никакая из этих мер предосторожности не помешала бы решительно настроенному убийце. Совершенно очевидно, что здесь определенную роль сыграла удача, но она была подкреплена тактикой внедрения и надзора, которую практиковали службы безопасности. Так, замечание Льва Троцкого было передано в Москву молодым поляком Марком Зборовским, который был на протяжении шести лет ближайшим компаньоном и доверенным лицом Льва, одновременно работая на советские секретные службы. Сталин был информирован незамедлительно. Однако, вопреки всем этим предостережениям, ни одна попытка покушения не была материализована. Это Сталин, а не его приверженцы отдавали приказы об убийствах. Лев Троцкий скончался при загадочных обстоятельствах в Русском госпитале в Париже через год после его вспышки гнева. Сталин лично приказал убить старшего Троцкого66.
