Многие из подобных проблем стояли перед политической оппозицией и в Советском Союзе. Историки сталкиваются с очевидными проблемами оценки не только масштабов оппозиции, но и самого факта существования активных оппонентов сталинской диктатуры после того, как платформа Рютина потерпела поражение в 1932 году. Показательные судебные процессы предполагали наличие широкой, хорошо организованной оппозиции, ставящей цель низвергнуть Сталина, возвратить капитализм и вновь сковать Советский Союз во власти империалистической системы. Все эти предположения всегда воспринимались как фантазии, которыми бредили государственные службы безопасности или которые были выбиты из заключенных либо сплетены из паутины доносов, инсинуаций и сфабрикованных свидетельств. Нет никаких сомнений в том, что в Советском Союзе в годы сталинской диктатуры, так же как в так называемой оппозиции в 1920-х годах, были коммунисты, противившиеся сталинской стратегии, хотя большая их часть кончила жизнь в 1930-х годах в тюрьмах. Однако споры в партии не исчезли вовсе. Совсем нетрудно забыть, что в те годы существовала возможность вступать в спор по политическим вопросам со Сталиным и остаться в живых. Ни один из этих случаев не перерос в организованную политическую оппозицию, которая избавила бы партию от Сталина или Советский Союз от авторитарного коммунизма. Один из оппозиционеров, писатель Виктор Серж, так описывал невозможность политической деятельности: «Как вообще можно было тайно договариваться в этих условиях – когда едва ли можно было дышать, когда все жили в стеклянных домах, когда даже малейшие телодвижения или замечания становились предметом доноса?»83 В начале 1930-х годов Серж поддерживал связь с менее чем двадцатью другими оппонентами режима, но не смог сделать ничего более угрожающего режиму, чем «просто существовать» и «говорить свободно в компании друг друга»84. Судя по сегодняшним данным, остается в силе прежнее утверждение, что при сталинской диктатуре внутри Советского Союза активной политической оппозиции, ставившей цель сменить лидера или режим, не существовало.
Политическая оппозиция, такая, какой она была в реальности, действовала за пределами Советского Союза, и это была единственная возможность осуществлять регулярную пропагандистскую работу и вести независимую политическую жизнь. Но даже в этом случае независимость была условной, так как советские наемные убийцы и агенты-провокаторы усердно работали над тем, чтобы проникнуть в ряды, расстроить и разрушить любую оппозицию, действующую и за пределами границ Советского Союза. Внешняя активность практически была обречена на поражение. Спектр этой оппозиции простирался от крайне правых до коммунистических изгнанников, представителей «левой» оппозиции, объединившихся вокруг Троцкого85. Эмигрантские сообщества были очень многочисленны: в 1936 году комитет Лиги Наций по делам беженцев насчитал 844 000 русских за рубежом. Среди них были бывшие кадеты, социал-революционеры и меньшевики, которые восстановили в миниатюре версии своих запрещенных партий в изгнании. Меньшевики издавали регулярный журнал «Социалистический курьер» в Нью-Йорке86. Стоящие на правом фланге политического спектра в изгнании группы, лояльные династии Романовых, во многом разрушенные в начале 1920-х годов, были вытеснены националистами и квазифашистскими организациями. В 1932 году в Югославии сформировался Национальный альянс русских солидаристов, симпатизировавших Муссолини, а позже Гитлеру и Франко87. В 1933 году в Берлине белыми эмигрантами было основано Русское национал-социалистическое движение; его члены, каждый из которых был украшен гитлеровскими, напоминающими щетку усами и униформой наподобие формы железнодорожной охраны, находились под строгим контролем гестапо, и в 1939 году организация прекратила свое существование.
