Существует множество спекуляций по поводу мотивов устранения руководства армии в то время, когда Советский Союз сталкивался с ухудшением международной обстановки. Наименее убедительным объяснением является то, что Тухачевский и другие военные действительно замышляли свергнуть Сталина, а НКВД каким-то образом удалось обнаружить заговор. В 1956 году бывший офицер НКВД Александр Орлов, бежавший в Соединенные Штаты, опубликовал заявление о том, что руководители Красной Армии планировали арестовать Сталина и Ворошилова на заседании в Кремле, окружить здание двумя полками войск, преданных генералам, и либо расстрелять Сталина, либо схватить его перед заседанием Пленума Центрального комитета, чтобы представить его преступления на суд общественности. Орлов получил эти сведения из вторых рук, и с тех пор никакие другие доказательства, которые могли бы подтвердить эту версию, никогда не всплывали105. Дело между тем не в том, замышлял ли Тухачевский заговор с целью свержения Сталина, а в том, что советское руководство верило в это. По прошествии сорока лет Молотов продолжал верить, что доказательства, представленные НКВД, были подлинными и что армейские генералы были в связи в германскими и замышляли превратить Советский Союз в немецкую колонию: «В отношении того, готовили ли Тухачевский и его соучастники в войсках заговор, в этом нет никаких сомнений»106. В конце 1936 и начале 1937 годов Кремль переживал настоящую панику по поводу германских провокаторов и шпионов; немцев, работавших в Москве, выдворяли из страны. Антикоминтерновский пакт, подписанный между Германией и Японией 15 ноября 1936 года, подлил масла в огонь. У Тухачевского имелись контакты в Германском посольстве в 1936 году, и он даже приставил дружественных разведчиков к германским представителям107. Когда имя Тухачевского было упомянуто на допросе Карла Радека в январе 1937 года, вечно подозрительный Сталина увидел некие связи. Тухачевский сначала был выдвиженцем низвергнутого Троцкого; он был главным сторонником советско-германского сближения. Хотя единственное «доказательство» было выбито из заключенного в тюремной камере секретной службы, все вместе говорило в пользу идеи «троцкистско-фашистского» заговора. Чистки в рядах военных были направлены в первую очередь против тех офицеров, которые работали с немцами до 1933 года. Только одному удалось избежать казни в 1937 году. Мрачный климат государственной измены позволил превратить иррациональное в правдоподобное. «Все было напряжено до предела, – вспоминал Молотов в 1977 году. – В это время надо было действовать безжалостно»108.
В течение следующих восемнадцати месяцев из армии и флота были уволены тысячи офицеров, некоторые были арестованы и в конечном счете расстреляны, другие отправились в лагеря, а третьи были отправлены в отставку на короткий период, перед тем как позже их восстановили. В общей сложности 45 % высших командиров армии и комиссаров ПУРа подверглись чистке, включая 71 из 85 членов Революционного Военного Совета и 720 из 837 командиров, от полковников до маршалов, назначенных по новому положению о званиях, принятому в 1935 году. Шапошников был одним из выживших. Что касается остальной части армии, картина была не столь катастрофичной, как когда-то казалась.
По подсчетам Роджера Риза, 34 501 офицер был уволен, из них 11 596 были восстановлены к 1940 году, следовательно, 22 705 человек остались за пределами офицерского корпуса (общая численность которого в 1937 году составляла 144 000 человек и 179 000 в 1938-м), то есть все же подверглись чистке. Из тех, кто был уволен, только 4474 человека были арестованы НКВД в 1937 году и 5032 в 1938-м, что составляет 5,4 % всего офицерского корпуса. В 1940 году только 3,7 % всего офицерского корпуса 1938 года все еще оставались вне службы в результате чисток109. Все обвиненные в соучастии в «троцкистско-фашистском заговоре», были расстреляны, но сколько их было в точности, возможно, мы никогда не узнаем. Большинство офицеров оставались на посту, и многие из тех, кто подвергся чистке, не были убиты. Эти выводы ставят чистки в армии в определенную перспективу, но они не меняют политической значимости событий. Кризис был использован для восстановления политического доминирования над советскими вооруженными силами в ущерб сторонникам модернизации армии.
