Что отличало советские преследования национальных меньшинств и национал-социалистический геноцид? Добровольное сотрудничество многих советских граждан с германскими захватчиками, в процессе массовых убийств не только евреев, но и цыган, указывает на то, что ни одна из черт не была уникальной для германского общества, чтобы ею объяснить контраст между двумя системами. Различие кроется в политических приоритетах двух режимов. При Гитлере германская политика свелась до простого инструмента выживания нации. Система с Гитлером во главе откровенно позволяла, во-первых – нарушать права людей по расовому признаку, затем – исключать людей из общества по расовому принципу, и наконец, допускала массовые убийства. Приказы, спускавшиеся вниз из штаба Гитлера во время войны, узаконивали геноцид. «Нам следует расстреливать евреев? – спросил один офицер Гестапо после совещания у Гейдриха, состоявшегося в июне 1941 года. «Несомненно, – последовал ответ165. На оккупированной Украине германские власти организовали широкую пропагандистскую кампанию, чтобы побудить украинцев идентифицировать себя с германским антисемитизмом, поскольку они тоже считались жертвами «еврейского большевизма». В киевской газете, которая спонсировалась Германией, «Новое украинское слово», в 576 номерах из 700 были напечатаны статьи о еврейской угрозе; пропагандистские фильмы, которые показывались здесь, назывались «Сталин и евреи», и «Евреи и НКВД»166. За доставку еврея властям полагалась награда. Тысячи украинцев работали для Германии в качестве милиционеров, окружая и расстреливая евреев. Даже когда евреи бежали в лес, чтобы вступить в ряды партизан, они находили здесь враждебный прием со стороны нееврейского сопротивления167.
Готовность украинцев хватать и убивать украинских евреев, когда им было предоставлено такое право, подчеркивает ту степень, до которой убийственный расизм сдерживался советскими властями. Сталинский Советский Союз позволял арестовывать, депортировать, даже убивать тех, кто был заклеймен как политический враг коммунизма. Изоляция и исключение были оставлены для тех национальностей, в преданности которых были сомнения, кто стал жертвой политической ксенофобии. Но как мультиэтническое государство, Советский Союз был формально привержен идее расовой толерантности; очевидная расовая нетолерантность германской диктатуры подчеркивалась советскими властями как особенность фашизма. После 1945 года Советский Союз игнорировал особую судьбу евреев, потому что хотел продемонстрировать мультиэтнический характер советских военных усилий. Гражданские лица, убитые в войне, характеризовались как «советские граждане многих национальностей», для того, чтобы гарантировать, что миллионы славян, убитых в период между 1941 и 1945 года, также будут признаны как объекты германской расовой ненависти168. Многонациональная идентичность Советского народа была выкована в войне; Германская идентичность при Гитлере свелась к банальному выражению этнических различий.
«Особо зловещим казалось Михаилу Сидоровичу то, что национал-социализм не приходил в лагерь с моноклем, по-юнкерски надменный, чуждый народу. Национал-социализм жил в лагерях по-свойски, он не был обособлен от простого народа, он шутил по-народному, и шуткам его смеялись, он был плебеем и вел себя по-простому, он отлично знал и язык, и душу, и ум тех, кого лишил свободы».
В начале лета 1945 года один восемнадцатилетний немецкий солдат, недавно вернувшийся в родной город в советской зоне оккупации, был задержан Советскими службами безопасности по подозрению в антисоветском сопротивлении. Альберта Килиана отправили в спецлагерь НКВД № 1 в Мюльберге, на реке Эльбе. Находившийся под контролем НКВД лагерь представлял собой суровый «лагерь молчания», существование таких лагерей замалчивалось; изолированный от внешнего мира, без права переписки и посещений. Что отличало этот дальний форпост обширной организации ГУЛАГа, это то, что всего несколько недель назад он был немецким лагерем, в котором содержались советские пленные. Теперь на сторожевых вышках стояли солдаты НКВД, а не немецкая охрана2.
