Лицемерие наших классовых врагов в том-то и состоит, что они, ненавидя и глубоко презирая советских людей, вешая на них ярлыки типа «совки», «коммуняки», выдают себя за их заступников, причём не от кого-нибудь — от самих их вождей. Досталось и В. И. Ленину, но больше всех шишек получает именно И. В. Сталин. С лёгкой руки самого наиглавнейшего наследничка Хрущёва, в прошлом «тоже генсека» Михаила Горбачёва, пытавшегося как-то объяснить деятелям литературы и искусства (где, кстати, присутствовал и Астафьев) причину «репрессий» 30 — 40-х годов тем, что к людям, дескать, относились как к винтикам: сломал и выбросил, хрущёвец Горбачёв подкинул антисталинистам такую фальшивую монетку, как «сталинские винтики», на которой они стали наперегонки наживать себе сомнительный политический капиталец.
Но пора уже дать слово «товарищу Правде». 17 апреля 1940 года Сталин говорил на совещании начальствующего состава РККА: «Будете жалеть патроны и снаряды — будет больше потерь. Нужно жалеть своих людей, сохранять силы армии. Если хотите, чтобы у нас война была с малой кровью, не жалейте мин». И в годы Великой Отечественной войны товарищ Сталин проявлял серьёзное внимание к проблеме потерь в Красной Армии.
Авиаконструктор А. Яковлев вспоминал (стр 466): «Сталин не мог спокойно относиться к фактам безразличного отношения командиров к нуждам бойцов. Однажды, выслушав доклады нескольких высших командиров, прибывших с фронта, и узнав о плохом подвозе питания и обмундирования для солдат, Сталин вспылил и с возмущением сказал: «Стыдно! Вы — коммунисты! Смотрите, — он кивнул на висевшие у него в кабинете портреты Суворова и Кутузова, — дворяне, помещики Кутузов, Суворов проявляли больше заботы о своих солдатах, больше знали своего солдата, больше любили его, чем вы, советские командиры-коммунисты».
Если о Вожде говорили: «Где Сталин, там победа», то о «Миките» справедливо было бы сказать: «Где Хрущёв, там поражение». Вот пример: в телеграмме Тимошенко, Хрущёву и Бодину И. В. Сталин писал:
«Ставка считает нетерпимым и недопустимым, что Военный совет фронта вот уже несколько дней не даёт сведений о судьбе 28, 38 и 57-й армий и 22-го танкового корпуса. Ставке известно из других источников, что штабы указанных армий отошли за Дон, но ни эти штабы, ни Военный совет фронта не сообщают Ставке, куда девались войска этих армий и какова их судьба, продолжают ли они борьбу или взяты в плен. В этих армиях находилось, кажется, 14 дивизий — Ставка хочет знать: куда девались эти дивизии?». (ЦАМО. Ф.3. Оп.11 556. Д. 9.Л.16) С.251.
В конце мая 1942 года, когда Харьков превратился в «мясорубку», где уже погибли 20 советских дивизий, раздражённый просьбами Тимошенко об усилении фронта, И. В. Сталин продиктовал следующую телеграмму Тимошенко, Хрущёву и Баграмяну:
«За последние 4 дня Ставка получает от вас всё новые и новые заявки по вооружению, по подаче новых дивизий и танковых соединений из резерва Ставки.
Имейте в виду, что у Ставки нет готовых к бою новых дивизий, что эти дивизии сырые, необученные и бросать их теперь на фронт — значит доставлять врагу лёгкую победу.
Имейте в виду, что наши ресурсы по вооружению ограниченны, и учтите, что кроме вашего фронта есть ещё у нас и другие фронты.
Не пора ли вам научиться воевать малой кровью, как это делают немцы? Воевать надо не числом, а умением… Учтите всё это, если вы хотите когда-либо научиться побеждать врага, а не доставлять ему лёгкую победу. В противном случае вооружение, получаемое вами от Ставки, будет переходить в руки врага, как это происходит теперь. 21.50. 27.5.42 г. Сталин».(ЦАМО. Ф.32. Оп.1. Д.16. Л.19. с. 289–290).
Так кто же солдат жалел — И. В. Сталин или его очернители?
Эта депеша опровергает, между прочим, миф о том, что И. В. Сталин с безразличием относился к людским потерям.
Принципиальное значение имеет и вопрос о «сталинских винтиках». Где и когда мог Иосиф Виссарионович Сталин так неуважительно отозваться о простых советских людях? Имел ли место подобный факт? Характерен ли он для товарища Сталина?
25 июня 1945 года в Кремле был устроен приём в честь участников Парада Победы, на котором присутствовали прославленные маршалы, генералы и адмиралы, рабочие и артисты, конструкторы всех видов боевой техники. В Георгиевском зале Кремля накрыты праздничные столы. Одна здравица сменяется другой. Видя, что забыты главные «виновники» этого торжества, творцы Победы, И. В. Сталин поднимается и произносит тост:
