В постановлении говорилось: «Довести до сведения всех членов Центрального Комитета, что созыв Пленума ЦК ВКП (б) откладывается в виду создавшегося недавно тревожного положения на фронтах и нецелесообразности отвлечения с фронтов руководящих товарищей». (….) Бенедиктов свидетельствует: «Вопреки распространённому мнению (
Очень хорошо сказал об уважительном отношении И. В. Сталина к соратникам Вячеслав Молотов: «Сталин уважал людей, с которыми работал. Я ему прямо говорил всё, что думал — и положительное, и отрицательное. Он всё воспринимал критически. Уважал членов Политбюро, учёных, писателей. Но Кирова и Жданова он просто любил».
…А вот что скажет о самом Хрущёве главный идеолог Кремля того времени, член Политбюро ЦК КПСС Михаил Суслов, когда 70-летнего «верного ленинца» будут смещать со всех постов и отправлять на пенсию: «Тов. Хрущёв, сосредоточив в своих руках посты Первого секретаря ЦК партии и Председателя Совета Министров, далеко не всегда правильно использовал предоставленные ему права и обязанности.
Нарушая ленинские принципы коллективности в руководстве, он начал стремиться к единоличному решению важнейших вопросов партийной и государственной работы. Он возомнил себя непогрешимым, присвоил себе монопольное право на истину.
Всем товарищам, которые высказывали свое мнение, делали замечания, неугодные т. Хрущёву, он высокомерно давал всевозможные пренебрежительные и оскорбительные клички, унижающие человеческое достоинство. За последние годы у нас практически не проводилось настоящих Пленумов Центрального комитета».
Выходит, «обвиняя» и «разоблачая» И. В. Сталина, Хрущёв приписывал ему свои собственные недостатки, ошибки, промахи…
Как образчик стиля его хамской речи может служить такой пассаж из его выступления на ХХ съезде, когда, оторвавшись от текста, он закричал, обращаясь к К. Е. Ворошилову: «Ты, Клим, откажись, наконец, от своего вранья об обороне Царицына. Сталин просрал Царицын, как и польский фронт, неужели у тебя, старого и дряхлого, не найдется мужества и совести, чтобы рассказать правду, которую ты сам видел и нагло исказил в подлой книжонке «Сталин и Красная Армия»?».
В отличие от Иосифа Виссарионовича, извинившегося перед Надеждой Константиновной, Хрущёв перед К. Е. Ворошиловым за свой оскорбительный плевок извиняться не стал.
Есть ещё одна проблема в теме «Цена Победы»: был или не был массовый героизм у советского народа? Или, действительно, как утверждают хрущёвцы, «людей гнали, как стадо баранов, на убой, с помощью заградотрядов»?
На эти вопросы лучше всего, пожалуй, смогут ответить сами погибшие герои.
Им — слово.
Писатель Юрий Крымов — жене:
«Я всегда чувствовал, что буду вступать в партию в обстановке жестокой борьбы. Но действительность превзошла все мои предчувствия. Я вступил в партию в тот момент, когда всё соединение находится в окружении, то есть накануне смертельного боя для меня и моих товарищей.
Завещание красноармейца С. Волкова:
«Дорогие братья по оружию! Если я погибну в этом сражении, назовите меня коммунистом. Да здравствует великий советский народ! Да здравствует товарищ Сталин! Передайте привет жене Марусе и дочери Тане.
Письмо красноармейца-связиста О. Нечитовского:
«Прощай, дорогая мамочка! Это моё предсмертное письмо, и, если ты его получишь, знай, что сына у тебя больше нет. Я погиб, как твой сын и как сын Родины. Я не пощадил своей жизни за благо и счастье людей, за вашу спокойную старость, за счастливую жизнь детей.
