Седьмого ноября 1941 года, стоя на трибуне мавзолея Ленина, перед которой проходили подразделения Красной Армии, отправлявшиеся с Красной площади прямо на фронт, находившийся всего в нескольких километрах от Москвы, Сталин произнес одну из своих самых знаменитых речей, смешивая в ней славные страницы российской истории и символы Октябрьской революции. «Товарищи красноармейцы и краснофлотцы, командиры и политработники, партизаны и партизанки! На вас смотрит весь мир, как на силу, способную уничтожить грабительские полчища немецких захватчиков. На вас смотрят порабощенные народы Европы, подпавшие под иго немецких захватчиков, как на своих освободителей. Великая освободительная миссия выпала на вашу долю. Будьте же достойными этой миссии! Война, которую вы ведете, есть война освободительная, война справедливая. Пусть вдохновляет вас в этой войне мужественный образ наших великих предков – Александра Невского, Димитрия Донского, Кузьмы Минина, Димитрия Пожарского, Александра Суворова, Михаила Кутузова! Пусть осенит вас победоносное знамя великого Ленина!»[355]
Сталин, оставшись в Москве, которую то и дело бомбила немецкая авиация, продолжал работать в Кремле и – чаще – на Ближней даче. Иногда во время налетов вражеской авиации он поднимался в сопровождении кого-нибудь из своих сотрудников на крышу здания и наблюдал оттуда, как стреляет по немецким самолетам советская зенитная артиллерия. В 1941 и 1942 годах место, где находилась дача Сталина, подвергалось бомбардировкам. Руководство НКВД получило секретное сообщение о том, что неподалеку от дачи упала и не разорвалась бомба. Об этом доложили Сталину. «Ну, тогда пойдемте ее искать!» – сказал он. Взяв с собой миноискатель, Сталин и его охранники пошли обследовать окрестности. Они нашли множество различных металлических предметов, а бомбу так и не обнаружили[356].
Сталин в течение всей войны работал в одном и том же ритме: днем и ночью, ночью и днем. Он обычно засыпал утром, часам к шести. Его охранники обнаруживали его спящим на диване, который находился за лестницей, или на стуле, поставленном на веранде (лицо Сталина при этом было закрыто от солнца фуражкой). Он по-прежнему страдал от ревматических заболеваний, и у него постоянно болели ноги (именно поэтому он все время ходил взад-вперед по своему кабинету во время проводившихся в нем совещаний). У него также была грудная жаба, а еще он страдал от артериальной гипертонии. Однако он не уделял никакого внимания ни самому себе, ни своим болезням. Ничто не могло остановить его в стремлении руководить обороной страны, вмешиваться в ход военных действий и заниматься дипломатией. Когда он успешно прошел через это испытание, ему было уже 67 лет. Он был измученным физически, постаревшим, еще более щуплым, с поседевшими и поредевшими волосами.
Ездил ли Сталин на фронт? Данный вопрос является спорным еще с тех пор, как Хрущев в своем секретном докладе на XX съезде КПСС заявил, что Сталин, организовывая оборону страны, военные операции планировал по глобусу. Конечно же, политическое руководство страны не часто выезжало на фронт. Молотов признавал это по отношению к самому себе. «Я в Ленинград выезжал в 41-м. Во-вторых, я снимал Конева. Потом выезжал торопить Жукова. Это, по-моему, в 42-м или в 43-м. Вот эти были у меня поездки»[357]. Сталин тоже несколько раз ездил на фронт, но эти его поездки держались в строжайшей тайне даже от его ближайшего окружения. В прессе о них никогда не упоминалось. Во время обороны Москвы Сталин ездил на фронт дважды. Он, в частности, посетил район Волоколамска. Когда он неожиданно решил туда съездить, он вызвал к себе Жукова и Берию и объявил им о своем решении в этот же день отправиться под Волоколамск. Еще он один раз ездил в Ленинград, когда Красная Армия готовилась там к крупномасштабному наступлению. Будучи по своей природе человеком скрытным, он стал еще более скрытным во время войны. Он никогда не рассказывал никому заранее о том,
После Тегеранской конференции Сталин посетил разрушенный Сталинград. Он прошелся по улицам и наведался туда, где находился штаб фельдмаршала Паулюса. Во время одной из поездок его машину слегка задел другой автомобиль, за рулем которого сидела женщина. Сталин приказал своему шоферу остановиться и вышел из машины. Узнав Сталина, бедная женщина так перепугалась, что начала плакать. «Это я виновата! Это я виновата!» – повторяла она, всхлипывая. Сталин стал ее успокаивать: «Да вы не плачьте, моей машине ничего не сделалось, она бронированная. А вы свою поправьте!» Затем Сталин обратился к подбежавшим милиционерам: «Вы ее не трогайте, она не виновата, виновата война»[359].
