С самого первого дня войны к нему в кабинет лился непрерывный поток посетителей – и это свидетельствует о том, что он не впадал ни в отчаяние, ни в панику. В один лишь только день 22 июня – между 5.45 утра и полночью – он встретился в своем кабинете с Молотовым, Берией, Тимошенко, Мехлисом, Жуковым, Маленковым, Микояном, Кагановичем, Ворошиловым, Вишневским, Кузнецовым, Димитровым, Мануильским, еще раз с Кузнецовым, еще раз с Микояном, еще раз с Молотовым, еще раз с Ворошиловым, еще раз с Берией и еще раз с Маленковым[342].
На следующий день после начала немецкого вторжения – 23 июня – Сталин создал Ставку Верховного Главнокомандования, в которой объединил под своим командованием главных военных руководителей и некоторых членов Политбюро. Тридцатого июня был также создан Государственный комитет обороны. Ставка расположилась в Кремле. Система средств связи позволяла Сталину иметь доступ ко всем уровням военной иерархии – вплоть до командиров низшего звена. Девятнадцатого июля Сталин также стал народным комиссаром обороны, тем самым взяв на себя всю полноту ответственности за ведение войны. Работая по восемнадцать часов подряд и зачастую ложась спать прямо на диване в своем кабинете – не раздеваясь, как солдат на войне, – он держал в своих руках ниточки, тянущиеся со всех фронтов. Он и сам был своего рода фронтом…
«Иди воюй!» – так, насколько известно, сказал Сталин своему старшему сыну, когда начались боевые действия.
Яков отправился на войну и 16 июля 1941 года попал возле поселка Лиозно – под Витебском – в плен. Подразделение, которым он командовал, оказалось в окружении, и он угодил в руки к немцам. Сталин узнал об этом благодаря немецкому радио и благодаря листовкам, разбрасывавшимся под Москвой. «Товарищи красноармейцы! Неправда, что немцы мучают вас или даже убивают пленных! Это подлая ложь! Немецкие солдаты хорошо относятся к пленным! Весь народ обманывают! Вас запугивают, чтобы вы боялись немцев! Избегайте напрасного кровопролития и спокойно переходите к немцам!» Немцы также разбрасывали листовки с фотографией двух немецких офицеров, стоящих рядом с Яковом и беседующих с ним: «Сын Сталина, Яков Джугашвили, старший лейтенант, командир батареи Четырнадцатого гаубичного артиллерийского полка Четырнадцатой бронетанковой дивизии, сдался в плен к немцам. Если уже такой видный советский офицер и красный командир сдался в плен, то это показывает с очевидностью, что всякое сопротивление германской армии совершенно бесцельно. Поэтому кончайте все войну и переходите к нам!» На обратной стороне листовки размещалась копия рукописного текста: «Дорогой отец, я вполне здоров, буду отправлен в один из офицерских лагерей в Германии. Обращение хорошее. Желаю здоровья, привет всем. Яша»[343]. Еще в руках у немцев оказалась фотография Якова, на которой он был запечатлен в кожаной куртке, которую носил до войны. Этого было достаточно для того, чтобы вызвать подозрения у Сталина. Как у них оказалась эта фотография? Кто его предал? Осенью 1941 года была арестована жена Якова Юлия. Ее сначала держали на Лубянке, а затем отвезли в город Энгельс. Там она находилась до весны 1943 года. Ее трехлетняя дочь Галина осталась со Светланой, которая стала заботиться о ней, как мать. Когда Юлия вышла на свободу, Сталин выделил ей скромную квартирку, в которой она поселилась вдвоем с Галиной, и начал присылать ей деньги и продукты питания. Галина до сих пор живет в этой квартире[344].
Вообще-то в начале войны, после того как Яков убыл на фронт, Юлия и ее дочь поселились в Кремле. Затем они, как и многие другие родственники Сталина, были эвакуированы в Сочи. Сталин и на этот раз не постеснялся упрятать за решетку человека, входившего в число его родственников.
Как только Яков попал в плен, Сталин начал предпринимать усилия по его освобождению. Было организовано несколько спецгрупп, в состав которых, в частности, вошли испанские добровольцы[345].
