В один из майских дней 1944 года, когда у него наконец-таки появилась возможность немного отдохнуть, Сталин случайно обнаружил, что в одном из его сейфов лежит много денег. Ключи от этого сейфа хранились не только у него, но и у его главного секретаря – Поскребышева. Удивившись тому, что он, Сталин, перестал обращать внимание на самые обычные предметы и явления человеческой жизни, он спросил, откуда взялись эти деньги. Поскребышев объяснил ему, что эта внушительная сумма представляет собой его накопившуюся зарплату. Она накопилась потому, что он не тратил деньги ни на что, кроме уплаты членских взносов в партии. Сталин задумался: у него впервые в жизни появилась большая сумма денег, принадлежащая лично ему. Что с ней делать? Его личные расходы – питание, содержание дач, прислуга – оплачивались государством. На что он мог бы потратить эти деньги? Несколькими днями позднее он распорядился отправить крупные денежные переводы своим старым друзьям в Гори: «1) Моему другу Пете – 40 000, 2) 30 000 рублей Грише, 3) 30 000 рублей Дзерадзе. 9 мая 1944 г. Coco». К каждому из этих переводов прилагалось короткое послание на грузинском языке примерно такого содержания: «Гриша! Прими от меня небольшой подарок. 9.05.44. Твой Сосо»[379].
Сталин почувствовал необходимость приблизиться к простым людям, вникнуть в их жизнь, проехаться по стране, измученной четырьмя годами грандиозной войны. Именно такой была цель его поездки на юг летом 1946 года. Он наконец-то взял полноценный отпуск – впервые с 1937 года.
В этой его поездке – почти такой же помпезной, какие совершали монархи, – его сопровождал огромный кортеж. Сталин останавливался в городах и выходил из машины, чтобы поговорить с прохожими. Ночевал он у различных партийных функционеров. В этой поездке участвовала и Валентина Истомина. Эта энергичная – хотя и не очень грамотная – женщина прекрасно видела, как чиновники, прибегая ко лжи и к лести, пытаются скрыть от Сталина реальную ситуацию в стране. Хотя на Украине свирепствовал голод, а по всей стране ощущался дефицит буквально всего, местные руководители «рапортовали» Сталину исключительно в оптимистических тонах и заваливали его подарками – отборными овощами и фруктами и снопами пшеницы, символизирующими богатство и изобилие, которых в действительности не было. Шоферы этих «аппаратчиков» рассказывали прислуге Сталина правду о тяжелой повседневной жизни народа. «Как им не стыдно было его обманывать! А теперь все, все на него же и валят!» – сетовала Истомина несколько лет спустя[380]. Однако в действительности Сталин прекрасно знал и о голоде на Украине, и о крайне низком уровне жизни большей части населения страны.
Хотя личная жизнь Сталина почти сошла на нет, а его здоровье сильно расшаталось, он вышел из Второй мировой войны как один из великих победителей, прочно занявших свое место в истории. Культ его личности переступил пределы коммунистического мира. «Ибо жизнь и люди призвали Сталина воплотить в реальность их безграничную надежду», – написал Поль Элюар в декабре 1949 года. Сталин, словно символ, объединял всех тех, кого уничтожали фашисты. Итальянские коммунисты, радуясь, сравнивали Сталина с борцами за справедливость из европейской истории. Сталин распространил до самого центра Европы социалистический строй, отождествляемый многими с социальным равенством и свободой. Мечты, мифы, несбыточные фантазии довершили дело. В узком кругу его семьи хватило очень простых слов, чтобы выразить главное. «Папа, поздравляю тебя, победа!» – взволнованно сказала ему по телефону 9 мая 1945 года его дочь. «Да, победа! Спасибо. Поздравляю тебя! Как ты себя чувствуешь?»[381]
Прекращение союзнических отношений между СССР и западными державами и начало «холодной войны» привели к тому, что образ Сталина начал тускнеть. Он был все еще зачаровывающим, привлекательным, но все менее и менее понятным. «Чего хочет Сталин?» – начали задаваться вопросом его недавние союзники.
Сразу же после окончания войны Сталин заявил, что союз между СССР и западными державами возник исключительно по причине существования общего врага – Адольфа Гитлера, начавшего войну с целью установления господства Германии в Европе, – и что, поскольку данной причины больше не существует, этим странам придется строить отношения на новых основах, а это будет нелегко[382]. В ответ на возникшее у Сталина подозрение (близкое к уверенности), что вчерашние друзья теперь стали врагами, в противоположном лагере появилась доходящая до паранойи уверенность в том, что Кремль вынашивает экспансионистские планы. Результатом этого явилась «политика сдерживания», которую разработали и начиная с 1947 года стали применять по отношению к Советскому Союзу американцы.
