Между тем Троцкого снова понесло в международную политику. А точнее – его стала интересовать Германия. Там обстановка была та еще. Поражение этой страны в Первой мировой войне ознаменовалось Версальским миром, который был откровенно грабительским. Страна голодала. И потому там стали подниматься радикальные силы. Их было две – коммунисты и национал-социалисты. В окружении Троцкого решили их объединить. А что? И те, и другие выступали против Версальского мира. И эти инициативы нашли в нацистских кругах определенное понимание. Самое смешное, что главным в данной игре был Карл Радек. Напомню – Собельсон по настоящей фамилии. Но это как-то никого не волновало. Как видим, антисемитизм нацистов был очень избирательным.
Вот что писал об этой странной дружбе немецкий историк и личный переводчик Гитлера Пауль Шмидт: «Радек… был горячим сторонником идеи, что „общие враги, Версальские победители“ должны быть разбиты блоком Советского Союза и Германии. Радек не считал, что для такого союза Германия должна стать коммунистической. Он полагал, что германские националисты могут стать переходным этапом на пути к большевизму. Поэтому, когда Альберт Лео Шлагетер, лейтенант одного из иррегулярных формирований „Немецкого свободного корпуса“, подпольный борец против французской оккупации Рура, был приговорен к смертной казни и расстрелян в мае 1923 г. за теракт, то Радек на заседании Коминтерна выступил 20 июня 1923 г. с сенсационной речью, посвященной расстрелянному. Речь была озаглавлена „Лео Шлагетер, путешественник в никуда“».
Планировалось, что коммунисты и нацисты устроят совместные выступления. Но что-то у них с координацией не сложилось. 23–25 октября коммунисты подняли в Гамбурге восстание. Но ничего хорошего из этого не вышло. 3 ноября в Мюнхене нацисты устроили знаменитый «пивной путч», который тоже закончился провалом.
Сталин возню вокруг немецких дел не одобрял: «Должны ли коммунисты стремиться (на данной стадии) к захвату власти без социал-демократов, созрели ли они уже для этого – в этом, по-моему, вопрос. Беря власть, мы имели в России такие резервы, как: а) мир, б) земля крестьянам, в) поддержка громадного большинства рабочего класса, г) сочувствие крестьянства. Ничего такого у немецких коммунистов сейчас нет. Конечно, они имеют по соседству советскую страну, чего у нас не было, но что можем мы дать им в данный момент? Если сейчас в Германии власть, так сказать, упадет, а коммунисты подхватят, они провалятся с треском. Это „в лучшем“ случае. А в худшем случае – их разобьют вдребезги и отбросят назад. Дело не в том, что Брандлер хочет „учить массы“, – дело в том, что буржуазия плюс правые с-д. наверняка превратили бы учебу-демонстрацию в генеральный бой (они имеют пока все шансы для этого) и разгромили бы их. Конечно, фашисты не дремлют, но нам выгоднее, чтобы фашисты первые напали: это сплотит весь рабочий класс вокруг коммунистов (Германия не Болгария). Кроме того, фашисты, по всем данным, слабы в Германии. По-моему, немцев надо удерживать, а не поощрять».
Если отбросить необходимое по тому времени интернационалистическое словоблудие, то в «сухом остатке» обнаруживается простая мысль: а не пошли бы немецкие коммунисты к черту? У нас своих дел полно… И Сталин был полностью прав.
В самом деле, на что рассчитывали сторонники Троцкого? Ведь очевидно, что дружба с нацистами была, так сказать, «до ближайшей остановки». А дальше? В Германии началась бы гражданская война, в которую наверняка ввязались бы мировые державы. А Красная Армия, напомню, была совершенно небоеспособна.
