Весьма характерно, что созданные в 1923 г. троцкистами в обеих столицах Центры выросли количественно, и зиновьевцы затребовали во время заключения тактического союза ознакомления со списками руководящих работников-троцкистов (поскольку от переговоров по этому вопросу троцкисты уклонились вместо прямого заявления из серии «таковых не ведем», списки действительно велись). Заявления деятелей Новой оппозиции о нескольких сотнях их сторонников, о которых рассказал Виктор Серж, независимо от численного соответствия, также свидетельствует о том, что Зиновьев не зря расставлял свои кадры в колыбели революции. Отнюдь не все зиновьевцы после XIV съезда РКП(б) – ВКП(б) и высадки в Ленинграде сталинского «десанта» покаялись в своих «грехах», а из тех, кто признал правоту «генеральной линии партии», не все искренне уверовали в правоту Сталина с Бухариным.
Фактически у всех группировок партии в это время были свои руководящие центры. У Сталина – его совещания с «друзьями», из которых Серго покончит жизнь самоубийством, Киров будет застрелен морально неуравновешенным типом, а уцелевшие «друзья» довольно быстро эволюционируют в «сброд тонкошеих вождей / полулюдей». У троцкистов помимо руководящего органа, в который входили И.Н. Смирнов, Мрачковский и другие видные сторонники Троцкого, в Москве и Ленинграде была разветвленная структура, дублирующая систему райкомов ВКП(б). Тут надо, впрочем, заметить, что данная структура была создана не самим Троцким, а именно что его сторонниками, преимущественно из бывших товарищей «покойника Свердлова». У Зиновьева, а также Каменева был руководящий неформальный орган из членов ЦК и ЦКК – ленинградцев Евдокимова, Бакаева, Куклина, Шарова и до определенного времени (примерно до 1928 г.) Лашевича, Залуцкого и Харитонова. У Правых была, на их «жаргоне», «тройка»: Рыков – Бухарин – Томский, в которую никогда не входил Угланов. «Группировкой Сырцова – Ломинадзе», как определил ее Сталин, в действительности руководили Александр Петрович Смирнов и Сырцов. Не стоит забывать и о «15‐ти» сапроновцах. Численно фракция Тимофия Владимировича Сапронова и Владимира Михайловича Смирнова (последний на его последнем судилище откажется от самооговора) была ничтожна, однако это были проверенные люди, опытные большевики, некогда накопившие серьезный опыт на руководящей советской работе.
Следует обратить внимание на то важное обстоятельство, что в противостоянии большевистских вождей двадцатых годов важную роль сыграла «свита», которая «делала» своих «королей» и вследствие действий которой сталинские пометы синим карандашом на составленных в НКВД СССР списках лиц, подлежащих аресту, в тридцатые годы оказались довольно внушительными по объему. Как Троцкому давали сто очков вперед его «соратники» из бывших свердловских уральцев, превратившие своим «заявлением 46‐ти» начатую Львом Давидовичем дискуссию в масштабное противостояние тогдашнему сталинско-зиновьевскому руководящему ядру ЦК и ЦКК РКП(б), так петроградское (ленинградское) окружение Зиновьева неизменно толкало Григория Евсеевича на отстаивание революционного, большевистского курса. Зиновьев признался в 1935 г.: «Я лично – человек больших внутренних колебаний»[1620]. Таковых внутренних колебаний не было ни у комсомольских вождей, снятых с их постов в 1925 г. (в плане большевистской принципиальности там пробы не было негде ставить) и порвавших все отношения с Зиновьевым после его капитуляции, ни у Залуцкого, который поделился с сотрудником Молотова рассуждениями о партийном Термидоре и характеристиками вождей сталинско-бухаринской руководящей группы ЦК ВКП(б), прекрасно зная, что Леонов передаст их в Москве «кому надо» слово в слово, ни у Лашевича, который «двадцать лет спустя» надумал «тряхнуть стариной» и произнес «нагорную проповедь… в лесу».
Каменев с Зиновьевым, возглавляя московский и ленинградский регионы, были вынуждены отстаивать интересы пролетариата, как мы бы сейчас сказали, обеих столиц. Сталин, возглавляя Секретариат ЦК РКП(б) – ВКП(б) – КПСС, как справедливо замечали советологи вроде М.С. Восленского, вынужденно представлял интересы нарождавшейся «партократии». В условиях многозадачности Зиновьев, руководивший международным коммунистическим движением и ответственный за хозяйство Северной столицы, и Каменев как один из двух лидеров советско-хозяйственного аппарата всего Советского Союза, глава столичного региона и председательствующий в Политбюро, попросту не могли сосредоточиться на борьбе за власть в РКП(б), а Сталин, который, как и его предшественники на посту руководителя Секретариата ЦК Свердлов и Крестинский, занимался прежде всего расстановкой и перестановкой кадров, мог уделить все свое внимание установлению единоличной власти. Этот урок, заметим в нарушение хронологии, будет усвоен Хрущевым, который, сосредоточившись на работе в Секретариате ЦК КПСС, будет не без успеха выискивать «ошибки» в работе как председателя Совета Министров СССР Маленкова, так и министра иностранных дел СССР Молотова.
