Сталин против Зиновьева полностью

«Почему высшие парторганы не информируют низы секретными письмами о партийных вопросах, не подлежащих опубликованию в прессе?» Этот же вопрос задевается в выступлениях: «Другой из выступавших, политрук 1‐го Грузполка, выражал некоторое недовольство тем, что о всяких антипартийных выступлениях партийцы узнают лишь в то время, когда об этом узнает вся остальная беспартийная масса, почему трудно бывает разобраться во всех тех вопросах, вокруг которых открывается дискуссия в партии». На узком совещании актива Аздивизии «указывалось на односторонность газетного материала, по которому трудно было узнать платформу оппозиции». В прениях отмечались следующие факты: «партиец комвзвод говорит, что вожди постепенно переходят к оппозиции, почему необходимо детально ознакомиться с позициями обоих течений, чтобы выработать твердое и правильное мнение… партийцы высказываются в духе того, почему о разногласиях в партии не сообщается своевременно». «Низовые парторганизации недостаточно информируются и многое скрывается от них. Некоторые товарищи этим объясняют, что слышны сомнения, не права ли оппозиция». В некоторых записках проскальзывает и сожаление об этом, почему оппозиции не дают возможности выступить с[о] своими взглядами в широких массах: «Зачем партия не дает возможности оппозиции в газете опубликовать свои воззрения среди масс», «Дано ли оппозиции право открыто высказывать свои мнения среди рабочих масс в прессе». К этой же категории вопросов при голосовании резолюции, начинавшейся словами – «заслушав и обсудив», – было предложено исключить из резолюции слово «обсудив» (резолюция принята единогласно и предложение отвергнуто).

О пассивности, «боязни» и пр. следует коснуться и вопроса о том, что выявляется вне собраний о молчании, «боязни» выступать и пр. Подив Азербайджанской сообщает: «Проскальзывали отдельные мнения о том, что некоторые партийцы бояться высказывать откровенно свое мнение об оппозиции». Мотивы, слышанные от некоторых: «если Зиновьева сняли с Политбюро, то нам и подавно хуже будет». Дальше: «Отсутствие материала о платформе оппозиции заставляло других говорить: “Как ЦК, так и мы”». Подив по этому поводу пишет: «В данном случае высказывается некоторое “безличие” членов партии по отношению ко всей партии в целом, а в частности, по отношению к верхушке партии, с другой стороны – говорить так заставляло отсутствие критического подхода к вопросам, ввиду невозможности самостоятельно разобраться в этом». На этих вопросах многие товарищи останавливались в прениях: «Выявить настроения у партийцев трудно по двум причинам: 1) незнание вопроса; 2) боязнь высказываться». Несомненно, что в той или иной форме такие настроения (невысказывание всего того, что хотел бы высказать, некоторое безразличие к происходящему в партии) имеются и в др. дивизиях. В частных, например, разговорах приходится слышать мнения отдельных коммунистов о том, что в партии теперь не то, что раньше, есть некоторое недоверие партийцев друг к другу. Такого рода разговоры питаются, главным образом, тем, что товарищи не уяснили себе сущности внутрипартийных разногласий, не могут поэтому выработать в себе определенного твердого взгляда.

Вопрос о «личностях». Очень большое количество записок касается вопроса о Зиновьеве, Каменева и особенно Троцком с точки зрения того, не есть ли оппозиция результат «борьбы за портфели» и, с другой стороны, вообще благодаря исключительному интересу к тому, в каких лицах выявилась теперешняя оппозиция.

Большинство записок касается т. Троцкого: выступал ли он на Июльском Пленуме ЦК, во всем ли он солидарен с Новой оппозицией (и оппозиция с ним); ряд записок говорит о том, что позиция Троцкого отлична от позиции Зиновьева и Каменева, причем некоторые из них можно понять и так, что мол «просим не путать». Попутно касаются и прошлого Троцкого: «Если т. Троцкий с самого начала представлял опасность для партии, что знали все, то что послужило причиной, что его все же приняли в партию?»; «По взгляду т. Ленина, насколько была крупна роль т. Троцкого в деле победы Октябрьской революции?»

Есть ряд вопросов, показывающих совершенное незнание: участвует ли Троцкий в настоящей оппозиции, почему Троцкий в ней участвует и т. д.

Некоторые записки говорят о том, что товарищи, взвесив все, делают вывод о том, что Каменев, Зиновьев, Троцкий чуть ли не сознательно идут на службу к капиталистам, скатываются к Каутскому и пр. наиболее характерны: «Я сомневаюсь в том, что такие работники, как Зиновьев, Троцкий, Каменев и др. видные старые партийцы не понимают тех вопросов, по которым идет дискуссия; что они не разбираются в этих вопросах или не разбираются так, как нужно нашей партии и всему пролетариату. Нет ли здесь сознательного уклона и отхода от Ленинизма, преследующего цели разрыва и раскола нашей партии и работать на руку капиталистам. Почему они не говорят прямо – чего хотят».

С вопросом о личности связывается и вопрос: кого в большей степени можно считать учениками Ленина.