Добившись несомненного успеха, Сталин поспешил использовать его, чтобы прежде всего укрепить свои позиции в узком руководстве, восстановить прежний баланс сил в нем, обеспечив себе заведомое большинство. 1 сентября он добился перевода А.Н. Косыгина из кандидатов в члены ПБ. Решение сопровождалось еще одним, более значимым пунктом: «Пополнить состав девятки тов. Косыгиным А.Н.»[10]. Сделал Сталин это как нельзя вовремя. Уже на следующий день оказалось, что сближение позиций Москвы и Вашингтона, Лондона, Парижа более чем призрачно, лишь тактический ход последних, ни на йоту так и не отступивших от своих долгосрочных планов. Несмотря на настойчивое предупреждение Сталина о неизбежных последствиях — расколе Германии, 1 сентября, как и было объявлено ранее, в Бонне открылся Парламентский совет и под председательством Конрада Аденауэра начал разработку конституции для трех зон. Но, главное, чуть позже главнокомандующие западных оккупационных войск при обсуждении с Соколовским порученных им «директивой» мероприятий неожиданно для советской стороны вновь стали настаивать, как прежде их правительства, на снятии прежде всего блокады и лишь после этого готовы были согласовывать изменение денежной системы Большого Берлина.
Подтверждением нового обострения отношений явилась памятная записка США, Великобритании и Франции от 14 сентября. Она не только констатировала сохранение диаметрально различных подходов к решению берлинской проблемы, но и усиливала вероятность того, что согласие вряд ли удастся достигнуть. Выдвигались новые требования, заведомо неприемлемые для Советского Союза: в частности, расширение полномочий четырехсторонней финансовой комиссии, создаваемой лишь для введения в Берлине восточной марки, превращение ее в орган контроля над Немецким эмиссионным банком, оперировавшим только в советской зоне.
Несмотря на явное противодействие, Москва попыталась все же добиться общего согласия, возобновила переговоры, в которых участвовали Молотов и послы трех стран, на этот раз завершившиеся полным провалом. 22 сентября очередная нота США констатировала, что продолжение переговоров бесполезно, а потому информировала о переносе вопроса на рассмотрение ООН. Все дальнейшие попытки советской дипломатии добиться лишь одного — одновременности снятия блокады и введения восточной марки — так и не увенчались успехом. А 25 октября уже Совет Безопасности отклонил проект резолюции, содержавший все тот же вариант выхода из кризиса, предложенный представителем СССР.
Столь же волнообразно — от радужных надежд до полного разочарования — развивалась ситуация и в Палестине, поначалу обещавшая стратегический прорыв на Ближнем Востоке.
Еще 14 мая 1948 г. верховный комиссар Великобритании в Палестине Алан Канинхэм объявил о прекращении британского мандата, и было провозглашено создание независимого Израиля, сформировано временное правительство во главе с Давидом Бен-Гурионом. Временным президентом стал уроженец белорусского города Пинска Хаим Вейцман, возглавлявший с 1929 г. Еврейское агентство. В тот же день войска Египта, Трансиордании, Ирака, Сирии и Ливана перешли границы Палестины и открыли боевые действия против еврейских подразделений. 15 мая новое государство признали Советский Союз — де-юре и Соединенные Штаты — де-факто.
«Как бы радикально ни изменилось советское отношение к нам за последующие двадцать пять лет, — вспоминала Голда Меир, — я не могу забыть картину, которая представлялась мне тогда. Кто знает, устояли бы мы, если бы не оружие и боеприпасы, которые мы смогли закупить в Чехословакии и транспортировать через Югославию и другие балканские страны в черные дни начала войны, пока положение не переменилось в июне 1948 года? В первые шесть недель войны мы очень полагались на снаряды, пулеметы и пули, которые Хагане удалось закупить в Восточной Европе, тогда как даже Америка объявила эмбарго на отправку оружия на Ближний Восток, хотя, разумеется, мы полагались не только на это»[11].
Обеспеченный с помощью Советского Союза оружием и боеприпасами Израиль сумел не только выдержать первый удар арабских сил, но и сразу перейти в контрнаступление на трех участках фронта — в Галилее, Иудее, Иерусалиме. Четырехнедельные бои продемонстрировали столь значительное превосходство Цахал — регулярной израильской армии, что Совет Безопасности, опасаясь расширения вооруженного конфликта за пределы Палестины, потребовал немедленно прекратить огонь и предоставить посреднику ООН графу Фольке Бернадотту возможность приступить к официальному разделу территории между евреями и арабами, созданию демилитаризованной зоны Иерусалима.
