Можно предположить и другое. Сталин, не довольствуясь «делом» Жемчужиной, попытался переложить на Молотова всю ответственность за провалы советской дипломатии в послевоенный период, и особенно — за результаты жесткого внешнеполитического курса, за весьма дорогостоящие, но завершившиеся провалом поддержку Израиля, введение блокады Западного Берлина.
Но в чем бы ни заключались закулисные интриги, в апреле 1949 г. их результаты выглядели следующим образом: «девятка» превратилась в «семерку»; узкое руководство состояло из Сталина, Маленкова, Берия, Булганина, Косыгина, Молотова и Микояна. При этом баланс сил сложился на редкость необычным. Сталин мог рассчитывать теперь на безусловную поддержку только Булганина и Косыгина да лишь уповать на голоса Молотова и Микояна. Еще два сильных человека, Маленков и Берия, избавившись от опасных соперников, вряд ли теперь нуждались в союзе, в сближении ради достижения близкой общей цели. Потому-то и возникла ситуация полной неопределенности, чреватая в силу того любыми неожиданностями, которая должна была рано или поздно завершиться какой-либо консолидацией: Маленкова с Берия, а может быть, и с Молотовым, Микояном, либо Сталина с Берия, Молотовым и Микояном. Самым невероятным могло стать лишь восстановление прежних отношений Сталина и Молотова.
Разумеется, за всеми происшедшими изменениями стояло неизбежное, порожденное присущим всем властолюбием личное соперничество, ничем не прикрытая борьба за власть, небезосновательный страх оказаться проигравшим. Но свидетельствовали перемены в узком руководстве прежде всего об ином, более фундаментальном. Они отражали все возраставшую неуверенность в избранном курсе, так и не приведшем к успеху, выражали опасение перед будущим, в котором отчетливо вырисовывалась главная, в понимании Сталина, угроза для страны — перевооруженная Германия, несомненно, стремящаяся к прочному союзу с Западом, в том числе и с США.
Подобные опасения нельзя было назвать фантастическими, придуманными ради оправдания избранного узким руководством жесткого курса во внутренней и внешней политике. Еще в конце 1948 г. в Вашингтоне и Лондоне появилась идея значительно расширить Западный союз и превратить его в чисто военную организацию. 14 января 1949 г. госдепартамент, а 20 января и президент Трумэн заявили о готовности США присоединиться к новому блоку.
Пытаясь предотвратить неизбежное, Сталин 27 января, отвечая на вопросы главы европейского отделения американского агентства «Интернэшнл ньюс сервис» Кингсбери Смита, попытался довести до сведения Вашингтона миролюбивую позицию Москвы.
«Советское правительство, — подчеркнул Иосиф Виссарионович, — готово было бы рассмотреть вопрос об опубликовании совместной с правительством США декларации, Пакта мира, подтверждающей, что ни то, ни другое правительство не имеют намерений прибегнуть к войне друг против друга… Правительство СССР могло бы, — продолжал Сталин, — сотрудничать с правительством Соединенных Штатов Америки в проведении мероприятий, которые направлены на осуществление Пакта мира и ведут к постепенному разоружению». Сталин подтвердил готовность встретиться с Трумэном ради подписания такой декларации и даже снять блокаду с Западного Берлина, если США, Великобритания и Франция хотя бы отложат создание сепаратного западногерманского государства[27].
Ответа из Вашингтона не последовало.
Единственной контрмерой, которую Кремль смог себе позволить при сложившихся крайне неблагоприятных обстоятельствах, стало проведение в Москве 5—8 января 1949 г. совещания. На нем представители СССР, Польши, Чехословакии, Венгрии, Румынии и Болгарии создали Совет экономической взаимопомощи (СЭВ). Прочность только начавшего оформляться организационно Восточного блока подкреплялась как присутствием советских войск в Польше, Венгрии и Румынии, так и политическими репрессиями, которые должны были обеспечить и закрепить верность Кремлю правительств стран «новой демократии», теперь именовавшихся «странами народной демократии».
Тем временем Запад продолжал осуществлять свои не скрываемые ни от кого планы. 18 марта был опубликован текст Североатлантического договора, а уже 4 апреля создание НАТО скрепили своими подписями главы двенадцати стран, в том числе США, Великобритании, Франции, Италии, Канады. Практически одновременно, в конце марта — начале апреля, Вашингтон, Лондон и Париж провели сепаратное изменение западных границ Германии, а затем и юридически оформили объединение своих оккупационных зон, приняли решение о создании на их основе западногерманского государства.
Раскол Европы, раскол мира усиливался, приобретая уже необратимый характер.
