Ответ, но совсем не тот, который ожидал Николай Алексеевич, не заставил ждать. Полученное письмо послужило поводом для появления достаточно веского компрометирующего материала — записки уполномоченного ЦК ВКП(б) по кадрам Госплана СССР Е.Е. Андреева, которая сделала именно Вознесенского полностью ответственным за обнаруженную вдруг, уже после его отстранения от должности, утрату не подлежащих огласке материалов. 9 сентября председатель КПК М.Ф. Шкирятов подготовил соответствующее предложение, которое два дня спустя было вынесено на рассмотрение ПБ и одобрено им:
«а) Утвердить представленные КПК при ЦК ВКП(б) предложения по вопросу о многочисленных фактах пропажи секретных документов в Госплане СССР, б) Решение об исключении Вознесенского Н.А. из состава членов ЦК ВКП(б) внести на утверждение пленума ЦК»[20].
Через три дня члены ЦК, но отнюдь не собравшись на пленум, а при «опросе», единодушно согласились с мнением ПБ, а 27 октября Вознесенского арестовали.
Тогда же последовала бессмысленно жестокая расправа и с А.А. Кузнецовым, она-то и завершила формирование «ленинградского дела», носившего сугубо политическую окраску, в которое оказалось втянуто около ста человек. Еще в конце июня как «английский шпион» был арестован первый секретарь ЛГК Я.Ф. Капустин. Только затем, в августе, арестовали самого Кузнецова, очень многих из тех, кто работал вместе с ним в разное время в городе на Неве — П.С. Попкова, М.И. Родионова, П.Г. Лазутина, а также освобождаемых от своих обязанностей 6 августа — первого секретаря Крымского обкома Н.В. Соловьева, 27 августа — секретаря ЛГК П.И. Левина и второго секретаря Н.А. Николаева. Месяц спустя по требованию Сталина последовала чистка командования Ленинградского военного округа. С постов сняли командующего генерал-полковника Д.Н. Гусева, заместителя командующего по политчасти генерал-лейтенанта В.Н. Богаткина, начальника политуправления генерал-майора Н.Н. Цветаева[21].
Сегодня все эти события не поддаются разумному объяснению, остаются как бы немотивированными, алогичными. Действительно, кому и зачем нужно было уже поверженных, не просто отрешенных от власти, но и лишенных возможности подняться в обозримом будущем Вознесенского и Кузнецова добивать — в прямом смысле слова, устранять физически? Зачем предъявлять им политические обвинения, да еще не им одним, а и их «соучастникам», если процесс не использовать для формирования и внедрения в массовое сознание образ нового, внутреннего врага, для развязывания повсеместной охоты на ведьм? На древний вопрос «кому это выгодно?» пока, на сегодня, есть лишь один, хотя и голословный, весьма гипотетический ответ — только М.А. Суслову. Ему, и только ему одному, уже разоблачившему в Будапеште «раскольническую клику Тито-Ранковича», связавшему ее с широко разветвленным, охватывавшим якобы все страны народной демократии заговором. Если бы «ленинградскому делу», процессу над Вознесенским и Кузнецовым удалось благодаря помощи Абакумова и Шкирятова придать нужный размах и огласку, то он мог бы сомкнуться с «делом» Ласло Райка, «вывести» на Белград. А Суслов получил бы возможность использовать процесс как трамплин для резкого взлета, получил бы в руки самое действенное оружие, позволявшее ему, как в свое время Ежову, шантажируя членов узкого руководства, манипулировать ими.
Но, как бы то ни было в случае с «ленинградским делом», от мысли возобновить практику шумных политических процессов отказались уже в ноябре. Доказательством тому служит отстранение еще одного человека, занимавшего весьма высокий пост, прошедшее достаточно спокойно, даже вполне нормально, естественно.
1 ноября ПБ образовало комиссию в составе Маленкова, Берия, Кагановича и Суслова «для проверки деятельности т. Попова Г.М. с точки зрения фактов, отмеченных в письме трех инженеров»[22]. Имелась в виду некая анонимка, поступившая в ЦК и обвинявшая секретаря ЦК ВКП(б) и по совместительству — МК и МГК, да еще и председателя исполкома Моссовета Георгия Михайловича Попова во всех возможных грехах. Комиссия работала почти полтора месяца (весьма возможно, те самые, когда узкое руководство и решало — быть или не быть новым политическим процессам) и подготовила проект постановления ЦК, утвержденный ПБ 12 декабря. В документе явно превалировали идеи, наиболее присущие Маленкову, а не кому-либо другому из членов комиссии, четко прослеживалась та направленность, которая резко контрастировала с сутью «ленинградского дела».
В постановлении, дабы ни у кого не возникло и тени сомнения в сути его, особенно в сложившихся условиях, однозначно устанавливалось: «Считать не-подтвердившимися и клеветническими обвинения, выдвинутые анонимными авторами письма против т. Попова, в политической его неустойчивости, в разгоне проверенных кадров МК и Моссовета и в насаждении т. Поповым на ответственные участки в партии своих людей».
