Дабы упрочить свой контроль над партаппаратом при подготовке съезда, Маленков счел необходимым, утвердив на ПБ, создать войсковые части для Главного управления специальной службы при ЦК, гарантировав, таким образом, полную автономность, безопасность от весьма возможного воздействия со стороны партийных линий секретной связи. Правда, в качестве своеобразной компенсации ему пришлось одобрить воссоздание тогда же, в январе 1952 г., в структуре МГБ Первого главного управления — внешней разведки. Эта акция лишала Молотова, МИД монополии на самую важную при планировании политических решений информацию, которую теперь в равной степени могли использовать как сам Маленков, так и Берия. Кроме того, Георгий Максимилианович должен был согласиться и с возвращением в Москву из Ташкента С.А. Гоглидзе, вторично утвержденного заместителем Игнатьева[12].
Однако главным итогом закулисной борьбы в «триумвирате» стала победа мягкого внешнеполитического курса. В марте узкое руководство отказалось наконец от жесткой линии, столь явно выразившейся в докладе Берия, одобрив предложенную Молотовым новую концепцию основ мирного договора с Германией. Как и прежде, она содержала незыблемые для СССР условия — незамедлительное воссоединение ФРГ и ГДР; вывод через год после соглашения всех оккупационных войск, включая ликвидацию всех иностранных баз; нейтралитет. Но вместе с тем теперь советская сторона предлагала и другое: Германия может иметь собственные вооруженные силы, производить требующуюся ей военную технику. И хотя эта концепция, наиболее четко выраженная в ноте, направленной 10 марта правительствам США, Великобритании и Франции[13], почти сразу же утонула в мелочных оговорках Вашингтона и их обсуждении, растянувшемся почти на два года, мягкий курс все же возобладал.
Вскоре он нашел весомое подтверждение в очередных, не содержавших, впрочем, ничего нового, скупых, но достаточно миролюбивых по тону и содержанию ответах Сталина на вопросы безликой «группы редакторов» не названных «американских газет», опубликованных всеми советскими газетами 2 апреля 1952 г.:
«— Является ли третья мировая война более близкой в настоящее время, чем два или три года назад?
— Нет, не является.
— Принесла ли бы пользу встреча глав великих держав?
— Возможно, что принесла бы пользу.
— Считаете ли вы настоящий момент подходящим для объединения Германии?
— Да, считаю.
— На какой основе возможно сосуществование капитализма и коммунизма?
— Мирное сосуществование капитализма и коммунизма вполне возможно при наличии обоюдного желания сотрудничать, при готовности исполнять взятые на себя обязательства, при соблюдении принципа равенства и невмешательства во внутренние дела других государств»[14].
Столь же неоспоримое выражение обрел мягкий курс и на прошедшем в апреле в Москве Международном экономическом совещании. Впервые для такого рода форума, организованного СССР, участников не подбирали по их политическим взглядам, им не предлагали одобрять ни устно, ни письменно какую-либо декларацию или заявление откровенно идеологического характера. Подобный подход практически сразу же привел к заметным сдвигам во внешней торговле Советского Союза, к ее ощутимому оживлению за счет установления новых, равноправных и взаимовыгодных связей с отдельными компаниями и фирмами уже не только на межгосударственном, но и на чисто деловом уровне.
В еще большей степени смягчение внешнеполитического курса вскоре продемонстрировали советские средства массовой информации. По требованию узкого руководства им пришлось буквально на ходу существенно изменять характер материалов, сообщавших о положении за рубежом. Новые принципы подачи их сформулировали «Указания редактора "Правды" корреспондентам "Правды" в капиталистических странах». Документ этот подготовил П.Н. Поспелов практически сразу же после назначения заместителем главного редактора центрального органа ЦК ВКП(б), а утвердило его 9 июля ПБ, сделав тем самым директивным для всех без исключения газет и журналов.
«Многие корреспонденции, — отмечалось в "Указаниях", — носят поверхностный характер, написаны в крикливо-агитационном стиле, бедны фактическими данными об экономическом и политическом положении страны и ее внешней политике. При этом корреспонденты допускают зачастую грубые и оскорбительные выпады в отношении правительства и официальных лиц страны пребывания. …Корреспонденции нередко носят такой характер, что у общественности страны пребывания создается неправильное представление о внешней политике Советского Союза и, в частности, о советской политике в отношении данной страны».
