Мама работала в редакции журнала, потом поступила в Промышленную академию, вечно где-то заседала, а свое свободное время она отдавала отцу — он был для нее целой жизнью. Нам, детям, доставались, обычно, только ее нотации, проверка наших знаний. Она была строгая, требовательная мать, и я совершенно не помню ее ласки: она боялась меня разбаловать, так как меня и без того любил, ласкал и баловал отец. Мы, конечно, не понимали еще тогда, что всеми нашими развлечениями, играми, всем своим весельем и интересным детством мы были обязаны ей. Это мы поняли позже, когда ее не стало...
Осенью 1930 года Промышленная академия была уютным уголком, где могли отсиживаться люди, которые, собственно, не особенно хотели учиться, но в сложившихся политических условиях вынуждены были оставить хозяйственную, партийную, профсоюзную деятельность. Вот они и расползались главным образом по учебным заведениям. В Промакадемии стипендия была приличная, столовая хорошая, общежитие хорошее: у каждого — комната, а некоторые маститые хозяйственники имели возможность получить две комнаты и устроиться с семьей...
Несмотря на громкое название, это были просто курсы для переподготовки и повышения культурности местных коммунистов из рабочих и крестьян, бывших директорами и руководителями промышленных предприятий, но по малограмотности плохо справляющихся со своей работой.
Аллилуеву же я жалел еще и чисто по-человечески. Славным она была человеком. Когда она училась в Промакадемии на текстильном факультете, овладевая специальностью химика по искусственному волокну, то была избрана партгруппоргом и приходила согласовывать со мной всякие формулировки. Я при этом всегда как бы оглядывался: вот придет она домой и расскажет Сталину о моих словах... У Винниченко есть рассказ «Пиня». Этот Пиня был выбран старостой в тюремной камере, поэтому он за всех принимал решения. Избрали меня в Промакадемии секретарем парткома, и почувствовал я себя Пиней. Но ни разу не пожалел, что сказал Надежде Сергеевне то или что-то другое.
Хрущев Н.
Она честно верила в правила и нормы партийной морали, предписывавшей партийцам скромный образ жизни. Она стремилась придерживаться этой морали, потому что это было близко ей самой, ее семье, ее родителям, ее воспитанию.
Аллилуева С.
«Вообще же говоря, страшно мало свободного времени как у Иосифа, так и у меня. Вы, наверное, слышали, что я (на старости лет) пошла учиться, остался мне еще один год. Само по себе учение мне не трудно, но трудно довольно-таки увязывать все свои обязанности в течение дня, но, в общем, я не жалуюсь и пока что справляюсь со всеми делами успешно — успевая, конечно, следить и за здоровьем».
Несмотря на недостаток времени, мама и сама продолжала заниматься музыкой с известной всему тогдашнему Кремлю преподавательницей — Александрой Васильевной Пухляковой. Я встретилась с ней много позже. Занималась мама и французским, не знаю — с кем, и не знаю, чего ей удалось достигнуть. Во всяком случае, чтобы не отставать от славных, образованных людей, окружавших ее, ей самой хотелось еще учиться и совершенствоваться.
Аллилуева С.
