Гитлер хорошо помнил, что именно Бломберг выступал против введения войск в Рейнскую область, а также против вмешательства в войну в Испании. Но 5 ноября Гитлер смолчал.
Девятого ноября Нейрат, Бек и Фриче провели тайную встречу, чтобы выработать план действий. Решили, что Фриче и Нейрат должны пойти к Гитлеру и объяснить, что вермахт не готов к войне и что в случае войны немцев ждет катастрофа.
Гитлер отказался их принять.
Вскоре Бломберг и Фриче были дискредитированы.
Вдовец Бломберг в начале января 1938 года женился на стенографистке Еве Грун, на которую в криминальной полиции нашли компрометирующие сведения о ее прошлом (фотомодель для порнооткрыток и зарегистрированная проститутка). Несмотря на то что Гитлер был свидетелем на их бракосочетании, генерал был отправлен в отставку.
Фриче было предъявлено сфальсифицированное обвинение в гомосексуализме, и он был отправлен в бессрочный отпуск.
Министром иностранных дел вместо Нейрата стал посол в Англии И. Риббентроп.
Уволив Фриче, Гитлер сам стал главнокомандующим и начал реорганизацию управления армией.
Двадцатого февраля Гитлер выступил в рейхстаге и заявил, что Германия больше не связана никакими международными обязательствами и приступает к объединению в одном государстве всех немцев, где бы они ни были, — семь миллионов австрийцев и три миллиона в Судетской области.
Одиннадцатого марта Гитлер приказал занять Австрию. Несколько ранее, 12 февраля, он в беседе с австрийским канцлером Шушнигом заявил: «Англия? Англичане не пошевелят ни одним пальцем ради Австрии… Франция? Два года назад, когда мы вошли в Рейнскую область с горсткой батальонов, — в то время я рисковал многим. Если бы Франция выступила тогда, нам пришлось бы отступить… Но сейчас для Франции слишком поздно»334.
И Гитлер оказался прав. Присоединив Австрию, Германия отрезала Чехословакию от Западной Европы и получила контроль над всеми связями с юго-восточной частью континента.
Первым отреагировал Сталин. 18 марта советские послы в Париже и Лондоне передали предложение Москвы обсудить ситуацию сквозь призму договоров с Францией и Чехословакией, что подразумевало организацию коллективного отпора.
Предложение Сталина не нашло поддержки. Президент Рузвельт тоже предпочел принять аншлюс.
Однако Франция проявила большую трезвость, и 28 апреля под ее нажимом в Лондоне состоялась экстренная встреча руководителей обеих стран.
Премьер-министр Франции Даладье и министр иностранных дел Боннэ пытались добиться от англичан твердых обязательств выступить на стороне Франции в случае, если она откроет военные действия против Германии.
Как пишет советский посол Майский, Чемберлен «повел себя столь двусмысленно и неопределенно», что французы поняли, что их оставляют один на один с Гитлером. Через пять месяцев это вынудит Францию отказаться от защиты Чехословакии.
Девятнадцатого мая после громкой пропагандистской кампании о положении немцев в Судетской области Чехословакии к границе этой обреченной страны были выдвинуты несколько дивизий. Гитлер решил снова рискнуть. Теперь очередь хода была за СССР и Францией, имевших с Чехословакией договоры о взаимопомощи. Напомним, что в случае негативного развития событий Берлин получал войну на два фронта, чего крайне не желал Германский генеральный штаб.
В конце апреля на заседании Политбюро было выработано решение передать в Прагу, что СССР готов вместе с Францией принять все меры по защите Чехословакии, если будет соответствующее обращение.
Седьмого мая французский и английский послы в Праге потребовали от правительства Бенеша максимальной уступчивости в отношении Германии. Однако, как вспоминает Майский, «все-таки дней 10–12 спустя Чемберлен и Даладье увидели себя вынужденными заявить Гитлеру резкий протест против его захватнических намерений». Чехословакия объявила частичную мобилизацию своей сорокадивизионной армии и выдвинула военные части к границе.
Немцы временно отступили. 23 мая Риббентроп заверил чехословацкого посланника в Берлине, что у Германии нет агрессивных планов в отношении Чехословакии. Гитлер был готов и дальше, сочетая угрозы, блеф и дипломатическую игру, отбросить «разложившиеся» западные демократии.
Германские вооруженные силы тогда были гораздо слабее вооруженных сил Великобритании, Франции и Польши. Но происходило нечто парадоксальное: сильные боялись. Они стремились к урегулированию, войне с неясным финалом предпочитая уступки. Эту линию они проводили в Испании, потом в Австрии и теперь — в Чехословакии.
