Одиннадцатого октября прошел пленум ЦК. Все было кончено. Руководство региональных парторганизаций получило поручение «проверить» составы избирательных комиссий. Предложение Сталина о свободном выдвижении кандидатов от общественных организаций было снято. Появилось понятие «блок коммунистов и беспартийных», беспартийным выделялась квота в 20 процентов. Кандидаты должны были предварительно «провериться» парторганизациями (на практике — НКВД).
На пленуме в ходе дискуссии обнаружилось почти полное единодушие выступающих в вопросе ограничения возможностей избирателей. Особенное внимание обращалось на деятельность «церковников», которые «пытаются восстановить, воскресить лозунг „Советы без коммунистов“» (Д. А. Конторин, первый секретарь Архангельского обкома). Брат Кагановича, Ю. М. Каганович, первый секретарь Горьковского обкома, заявил, что «враги, и в особенности церковники, ведут активную избирательную борьбу, доходящую до наглости». (Не случайно именно в этот период были арестованы тысячи священников.)
В итоге Сталин увидел перед собой сплоченную силу, одолеть которую в прямом противостоянии было невозможно.
В какой-то мере это напоминает старый эпизод русской истории XVIII века, когда племянница Петра I, Анна Иоанновна, возведенная на российский престол группой аристократов и подписавшая с ними «кондиции», при поддержке дворян «надорвала» эти «кондиции» и увела страну от наметившейся более демократичной формы правления. Это событие многие историки считают потерянным шансом. Но кажущийся на первый взгляд случайностью поступок Анны Иоанновны был мотивирован реальной обстановкой. В середине XVIII века Россия по причине экономической и кадровой слабости не могла без потерь управляемости перейти к зачаткам конституционной монархии.
Точно так же замысел Сталина реформировать политическую систему, то есть создать многопартийность, провалился из-за огромных внешних и внутренних угроз.
Пленум произвел кадровые перестановки. Ежов был избран кандидатом в члены Политбюро. Косвенным результатом поражения сталинской группы явился арест главного разработчика новой избирательной системы Я. А. Яковлева и последующая его гибель. Также потеряли свои головы Б. М. Таль и А. И. Стецкий.
Из «сталинской конституции» изъяли ее сердце — альтернативные выборы.
Эти события имели колоссальные разрушительные последствия, так как вскоре началась война, и Сталин вернулся к мысли об изменении советской политической системы только в конце отпущенного ему жизненного срока, когда ни времени, ни сил у него не оставалось.
Мы уже не говорим о таком факторе, как отставание советской индустриализации от мирового технологического процесса. Построенный в Советском Союзе военно-промышленный комплекс стал основным потребителем для устаревающей модели промышленного индустриального производства, не дав развиваться технологиям массового потребления, к которым уже переходил демократический Запад.
Убив сталинскую политическую реформу, партократия заморозила и экономические перспективы развития, так как не был задействован политический механизм согласования интересов различных корпоративных групп. Разрушение Советского Союза (1991) началось в трагическом 1937 году. Как мы увидим, советская тоталитарность, с одной стороны, была наиболее эффективной формой сохранения государства, а с другой — требовала и была способна к саморазвитию.
Следующий, 1938 год принес некоторое успокоение, хотя и не сразу.
Репрессии были продолжены. Состоялся судебный процесс над Бухариным, Рыковым и еще девятнадцатью представителями «старой гвардии». Были арестованы, сосланы или расстреляны многие офицеры. Общество охватил психоз доносительства, доносы стали способом показать лояльность или даже устранить конкурента. В однопартийной политической системе, где нет места легальной оппозиции, всегда найдутся недовольные, особенно — среди элиты.
Часто главным событием года называют бухаринско-рыковский процесс, завершивший череду разбирательств с представителями уходящего политического времени. На самом же деле проходивший со 2 по 13 марта в Октябрьском зале Дома союзов показательный процесс уже не играл той роли, что предыдущие. Давно осталась в прошлом пропагандистская война Бухарина со Сталиным по поводу темпов индустриализации и «столыпинского» пути развития сельского хозяйства. Уже можно было забыть сближение Бухарина с руководителями московской парторганизации Углановым и Рютиным, тайное свидание с Каменевым, когда Бухарин сказал, что «Ягода с нами». Выступления Бухарина против «национал-большевизма» тоже перестали быть актуальными. «Школа Бухарина» была разгромлена, от учеников он отрекся. В 1936 году Бухарин в письме Ворошилову называл только что расстрелянного Каменева «циником-убийцей», «омерзительнейшим из людей»; «что расстреляли собак — страшно рад».
Но вот судьба подвела его к последнему рубежу. Пришлось ответить за признанное им самим на XVII съезде, что он, Бухарин, объективно способствовал ослаблению позиции пролетариата и реставрации капитализма.
