Румыния же, единственный европейский поставщик нефти, подписала с Берлином новое, благоприятное для него соглашение, поднявшее долю поставок нефти в Германию до огромной величины в 45 процентов. Надо сказать, что Румыния, видя дипломатические маневры Лондона и Парижа, балансировала между великими государствами и к СССР была настроена враждебно, так как захват ею Бессарабии в 1918 году не признавался Москвой.
В англо-германской декларации говорилось, что принятое соглашение символизирует желание двух народов «никогда более не воевать друг с другом» и что «метод консультаций» станет основой для устранения «возможных источников разногласий». В реальности это предвещало новые «Мюнхены».
Принципиальный противник соглашения приводит убедительное свидетельство:
«Мы располагаем сейчас также ответом фельдмаршала Кейтеля на конкретный вопрос, заданный ему представителем Чехословакии на Нюрнбергском процессе:
Представитель Чехословакии полковник Эгер спросил фельдмаршала Кейтеля: „Напала бы Германия на Чехословакию в 1938 году, если бы западные державы поддержали Прагу?“
Фельдмаршал Кейтель ответил: „Конечно, нет. Мы не были достаточно сильны с военной точки зрения. Целью Мюнхена (то есть достижения соглашения в Мюнхене) было вытеснить Россию из Европы, выиграть время и завершить вооружение Германии“»339.
А что же Советский Союз и Сталин? Их как будто и не было вовсе.
Получалось, что все жаждали мира, а Сталин хотел воевать со всей Европой.
Более того, на следующий день после подписания Мюнхенского соглашения Польша предъявила Чехословакии ультиматум, требуя передачи себе Тешинской и Фриштатской областей в районе Силезии. Как писал советский полпред в Чехословакии С. С. Александровский, «выступление Польши является гитлеровской провокацией».
Черчилль же оценил действия поляков еще системнее: «Народ, способный на любой героизм, отдельные представители которого талантливы, доблестны, обаятельны, постоянно проявляет такие огромные недостатки почти во всех аспектах своей государственной жизни. Слава в периоды мятежей и горя; гнусность и позор в период триумфа»340.
Но на кого могли опираться поляки? Они поставили на победителя Гитлера, отвернувшись от своего французского патрона, проигравшего, пусть и бескровно, свою главную битву XX века.
После Мюнхенского соглашения Генеральный штаб РККА провел подъем войск по боевой тревоге в Киевском и Белорусском особых военных округах.
Состояние Вооруженных сил убеждало Сталина в том, что, несмотря на очевидный проигрыш, создавшееся положение можно рассматривать как осложнившееся, но далеко не катастрофическое.
В ноябре 1937 года Комитетом обороны был утвержден мобилизационный план на 1938–1939 годы. Срок его полной отработки был назначен на май 1938 года.
К тому времени намечалось развернуть: «В сухопутных войсках: стрелковых дивизий — 170, кавалерийских дивизий — 29, легких танковых бригад — 27, тяжелых танковых бригад — 4, бронебригад — 3, мотострелковых бригад — 4, артиллерийских полков корпусных — 57, артиллерийских полков РГК — 43, отдельных артдивизионов большой мощности — 8, химических бригад — 3.
В авиации: авиационных бригад всех видов (включая морские) — 155 с наличием в них 11 000 боевых самолетов»341.
Вероятными противниками были названы: на Западе — Германия, Италия и их сателлиты; на Востоке — Япония. К непосредственным противникам относились Германия и Польша. Их силы оценивались соответственно: 96 пехотных, 5 кавалерийских и 5 моторизованных дивизий, 30 танковых батальонов, 3 тысячи самолетов; 65 пехотных дивизий, 16 кавалерийских бригад, 1450 танков и танкеток, 1650 самолетов.
Япония, занятая войной в Китае, имела 43 пехотные дивизии, 4 охранные, 4 механизированные, 6 кавалерийских бригад, 1553 танка, 1420 самолетов.
Доклад начальника Генштаба Шапошникова предполагал готовность СССР к войне на два фронта.
Предложения Генерального штаба были одобрены Главным военным советом, в состав которого входили высшие военачальники и Сталин.
Показательно, как на заседании Главного военного совета 31 августа 1938 года прошел разбор конфликта у озера Хасан. Сталин был возмущен действиями командующего Краснознаменным Дальневосточным фронтом маршала Блюхера: тот проявил самоуправство и практически оспорил приказы Сталина.
По официальной версии конфликта, японцы попытались захватить сопки Заозерная и Безымянная, по которым проходила государственная граница. В середине июня советские пограничники заняли вершины сопок и стали сооружать там брустверы из камней. Японцы же считали, что граница проходит по берегу озера и, соответственно, обе сопки — это их территория.
Пятнадцатого июля 1938 года посол в Москве Сигэмицу предъявил ноту с требованием очистить высоты у озера Хасан. Перед Сталиным встал вопрос: уступить или принять вызов? Он решил не уступать. Японцам ответили, что данная территория принадлежит СССР.
