Безусловно, Сталин понимал, что за этим стоит. Он сам провозгласил, что нет таких крепостей, которых не могут взять большевики. Он проводил ускоренную индустриализацию, которая и вызвала к жизни героев, считавших себя сильнее смерти. Но что-то не то было в замечательном молодом поколении, ведь мало одной отваги, нужна и культура.
Думая о молодежи, он форсировал работу над «Кратким курсом истории ВКП(б)», над которым трудился лично 14 дней в августе 1938 года.
Наверное, летчики, большинство которых он не знал, были похожи на его сына Василия. Этот юноша его поражал. Например, он был непосредствен, как дикарь, ругался матом в присутствии сестры и вообще при женщинах. Приехав в Качу, Василий, как докладывал Берия, хитроумно заявил комиссару школы, что «папа должен приехать отдыхать» в Крым и, вероятно, «заедет на Качу».
Но в школе и без обещания приезда грозного ревизора знали, кто такой Василий. Тем не менее из его характеристики от 17 февраля 1939 года видно, что командование школы относилось к нему объективно: «Политически грамотен. Предан делу партии Ленина — Сталина и нашей родине. Живо интересуется и хорошо разбирается в вопросах международного и внутреннего положений. Хороший общественник, активно участвует в общественно-комсомольской организации звена. Самокритичный, несколько резковат в быту с курсантами. Вообще с курсантами уживчив и пользуется хорошим авторитетом.
Теоретическая успеваемость хорошая. Может учиться отлично, мало оценивает теоретическую учебу, особенно систематическое изучение предмета. Любит учить «залпом» — сразу, не усидчивый. Летным делом интересуется. Летать любит. Усвоение отличное, закрепление хорошее, недооценивает «мелочей» в технике пилотирования, вследствие чего допускает отклонения в полете, которые после серьезного, решительного замечания изживает и не допускает в последующих полетах.
Воинская дисциплина хорошая, имел ряд нарушений в начале обучения: опаздывание в Учебно-летное отделение, выход на полеты небритым, пререкание со старшиной группы, стремился оправдать их объективными причинами. В последнее время резко улучшилась дисциплина, откровенно признает и охотно изживает недостатки.
Общая оценка техники пилотирования ОТЛИЧНАЯ… Пилотаж любит и чувствует себя на нем хорошо. Осмотрительность в полете отличная. Пилотирует энергично, свободно. В полете инициативный, решительный. На контрольных полетах несколько волнуется.
На неудачи в полете реагирует болезненно, внутренняя досада на себя, особенно в элементах полета, которые уже делал хорошо.
Считаю, что курсант т. Сталин к самостоятельному вылету готов»344.
Артем Сергеев («Томик») вспоминает о сыне Сталина и говорит о принципиальных для поколения вещах: «Материально Василий был абсолютно бескорыстным. Всегда старался товарищам подарить что-то, хотя ему и самому эта вещь нужна. „За друга своя“ он готов был „живот положить“. Будучи школьником, много дрался со старшими после какого-нибудь спора или обиды, нанесенной слабому, но никогда с теми, кто был слабее его или меньше. Ему доставалось, его колотили крепко, но он никогда не жаловался и, уверен, считал позором пожаловаться. У Василия была по отношению к товарищам ласковость. Он был шалуном: придумывал, разыгрывал… Василий с детства любил животных. Из Германии лошадь раненую привез и выходил, собак даже приблудных держал. Хомяк был у него, кролик. Как-то я к нему пришел на дачу, он сидит рядом с грязным псом, гладит его, целует в носик, из своей тарелки дает есть. Заметив мой недоуменный взгляд, ответил на мое недоумение: „Не обманет, не изменит“.
Он всегда был щедр и бескорыстен. Больно читать статьи о его богатстве, о манто каких-то. Да не было у него ничего! Получка в армии 15-го числа, все к нему шли — стол накрыт для друзей. Дней через 10–15 к нему приходили со своим — у него уже шаром покати.
Был большой новатор. Создал замечательный узел связи, когда был командующим ВВС Московского округа. Штаб авиации тогда находился там же, где штаб округа, — на улице Осипенко. Василий перевел его на аэродром: центральный аэродром перестал действовать как центральный, и он туда перевел штаб. „А то там половина штаба не слышали мотора самолетного. Эти штабные, которые всю войну просидели на улице Осипенко, географию не знают, им надо ее поучить по дальним гарнизонам“. Отправил их служить по стране, а к себе брал летчиков — инвалидов летной работы. Ему говорили: мол, что это за штаб?! Он отвечал: „Пока они не все знают, но как воевать — знают, работают с полной отдачей и желанием“»345.
После отъезда Василия в авиашколу Сталин иногда испытывал горькие минуты одиночества. Его привязанность к детям была велика, особенно — к дочери. (Светлана Аллилуева: «Но его ласку, его любовь и нежность ко мне в детстве я никогда не забуду. Он мало с кем был так нежен, как со мной, — должно быть, когда-то он очень любил маму».)
