В результате ожесточенного боя фланговые дивизии 64‑й армии и дивизии первого эшелона 57‑й армии прорвали оборону противника и вышли на рубеж высот 112.5, 110.8. Противник здесь за несколько часов потерял до 1000 человек и почти всю артиллерию.
Ударная группировка 51‑й армии, разгромив противостоявшие ей силы румын (18‑я и 2‑я дивизии), вышла на рубеж совхоз Приволжский, Кош, Васильев; был прорван фронт и на участке между озерами Цаца и Барманцак.
Механизированные корпуса, введенные в прорыв, в первый день наступления вышли: 13‑й корпус – в район хутора Блинников, а 4‑й – в район Плодовитое. 13‑й корпус, встретив в районе Блинников, Нариман ожесточенное сопротивление противника, вел напряженные бои вплоть до вечера 22 ноября. 4‑й же корпус, уничтожив отходившие под нашими ударами части 18‑й и 20‑й румынских дивизий, еще засветло 21 ноября (второй день наступления) вышел в район Зеты и… беспричинно задержался там. Почувствовав в этой задержке неуверенность командира корпуса товарища Вольского, я рано утром 22 ноября направил ему на самолете записку, в которой категорически потребовал ускорить движение с тем, чтобы не позднее 12 часов этого дня выйти на рубеж Кривомузгинская, Карповка. Приказ был выполнен точно. К 12 часам дня 22 ноября корпус достиг рубежа Мариновка, Советский. Враг безуспешно пытался отбросить корпус с рубежа реки Карповка, чтобы освободить путь отхода своей главной группировке.
С выходом к исходу дня в район Советского (бывшая Кривомузгинская) 4‑го корпуса и взаимодействовавшего с ним 13‑го корпуса на рубеж Ракотино, Варваровка войска Сталинградского фронта выполнили свою часть задачи по окружению войск противника под Сталинградом. Важнейшие коммуникации, связывавшие врага с его тылами (Котельниково – Сталинград и Калач – Сталинград), были перерезаны. Войска фронта к тому времени занимали следующее положение (о механизированных корпусах уже только что сказано): 57‑я армия, завернув левый фланг, выдвинулась в район Гавриловки к рубежу реки Червленная, став фронтом на север; 51‑я армия быстро выдвигалась вслед за 4‑м механизированным корпусом; 4‑й кавалерийский корпус и остальные соединения фронта заканчивали разгром 4‑й и 1‑й пехотных румынских дивизий, выдвигаясь на рубеж реки Аксай с целью обеспечения операции с юга и юго-запада и расширения прорыва.
Вопросы твердого, непрерывного, мобильного и конкретного управления войсками в ходе контрнаступления играют очень важную роль.
Если будут элементы самотека в управлении войсками в ходе контрнаступления, то это может привести к весьма тяжелым последствиям и даже к провалу операции.
Маневренный характер боевых действий, насыщенность армий механизированными войсками и танками, сложность операции по замыслу, большая глубина удара и вытекающая из всего этого трудность организации взаимодействия обязывали командующих фронтами и армиями в период контрнаступления всегда быть в курсе боевой обстановки, ни на минуту не прерывать живой связи с войсками и штабами соединений, осуществлявших контрнаступление, с тем чтобы, учитывая реально складывавшуюся обстановку, добиваться полного и точного выполнения задач в соответствии с общим планом операции.
Максимум командирской воли и настойчивости, максимум оперативной гибкости и умения учесть действительную обстановку были теми моментами, из которых складывался успех в руководстве войсками.
С настоятельной потребностью самого тесного контакта с войсками и нижестоящими штабами была связана посылка представителей высших штабов в штабы подчиненные.
Я противник мелочной опеки, стремления всегда иметь подобных «уполномоченных» в войсках, но в тех условиях, когда речь шла о выполнении решающей задачи оперативно-стратегического масштаба, пришлось прибегнуть к временному учреждению и такого вида связи и контроля. В штабы армий, корпусов, войска которых осуществляли контрнаступление, и даже в некоторые дивизии на направлении главного удара были посланы представители штаба фронта, выполнявшие главным образом функции контроля и дополнительной связи. Ни в какой степени непосредственно не вмешиваясь в дела соответствующего командира или штаба, они при возникновении шероховатостей в управлении и особенна во взаимодействии безотлагательно сигнализировали в штаб фронта. Так с помощью представителя штаба фронта было, например, исправлено положение в 4‑м механизированном корпусе, где произошла неоправданная заминка с продвижением, о чем уже говорилось выше.
При развитии контрнаступления (в первые дни погода не благоприятствовала этому) использовались с целью связи и информации самолеты-разведчики, непрерывно следившие за действиями наших войск и войск противника.
Жаль, что в то время не было еще вертолетов, они очень бы пригодились.
После моего донесения о действиях войск фронта за 22 ноября вечером в тот же день мне позвонил И.В. Сталин. Он спросил, правда ли, что нами взята станция Кривомузгинская. Я подтвердил.
– Это очень хорошо! Завтра вам следует соединиться с Юго-Западным фронтом, войска которого подошли к Калачу.
