57‑я армия, к этому моменту усиленная за счет только что названных двух гвардейских дивизий, занимала оборону по внешнему обводу от Тингута до Райгорода.
К 10–11 августа в войсках Юго-Восточного фронта нам удалось навести относительный порядок и взять управление войсками в твердые руки. Но в войсках Сталинградского фронта, подчиненного мне с 10 августа лишь в оперативном отношении, было еще множество недостатков.
Прежде всего группировка войск фронта оставалась в крайне неблагоприятном для нас положении. На главном направлении удара противника не было достаточного количества войск, способных прикрыть Сталинград. Значительная часть была оттянута на север по плану Гордова, который частенько говаривал: «Отсель грозить мы будем шведам».
Исключительно тяжелая обстановка сложилась на левом крыле Сталинградского фронта. 62‑я армия генерал-лейтенанта А.И. Лопатина вела борьбу западнее Калача на западном берегу Дона. Часть ее сил (до трех дивизий), наносившая контрудар, причинила врагу значительные потери, но сама оказалась зажатой с трех сторон и вела тяжелые бои по выходу из полуокружения. Главные силы армии вышли к 14 августа на восточный берег Дона, где и заняли оборону на внешнем обводе. С дивизиями, которые остались в окружении, штаб армии связи не имел. Дальнейшее продвижение противника было здесь приостановлено организованным огнем и упорным сопротивлением войск, но положение по-прежнему оставалось критическим, так как, нарастив силы, гитлеровцы намеревались нанести здесь еще более мощный удар как раз в то время, когда группировка войск фронта не соответствовала сложившейся обстановке. Одним из серьезных недостатков командования Сталинградского фронта было как раз то, что они поспешно, без учета обстановки часто группировали войска так, что противник получал возможность бить нас по частям. При правильной же группировке войск у нас хватало и сил, и средств не только для того, чтобы остановить противника, но и нанести ему поражение.
При всем при этом хуже всего было то, что генерал Гордов болезненно относился к критике, он не желал (или не мог) понять те недостатки, которые «заедали» фронт. В первые дни было довольно трудно разобраться в истоках этих недостатков, особенно на местах, в армиях. Тогда я взял на прямой провод каждого командующего Сталинградским фронтом. Нужно было как можно быстрее получать полную и достоверную информацию о событиях на их участках, а также строго контролировать выполнение директив и приказов Ставки и фронта. Чтобы еще лучше разобраться в истинном положении дел на местах, устранить ряд существенных недочетов, твердо и оперативно руководить и помогать, в армии были посланы офицеры – представители штаба.
Моя работа в этом направлении затруднялась тем, что генерал Гордов неправильно понял суть моих мероприятий и «полез», как говорится, в «пузырь». Он считал, что вмешиваются в его функции, подменяют его и т. п. Хотя мои действия в этом направлении отражали указания Ставки: навести порядок в войсках, поднять дисциплину, повысить упорство войск в бою. Казалось бы, что все должны быть заинтересованы в этом. Однако командующий Сталинградским фронтом стал на путь бездействия и невмешательства, вел себя невыдержанно как по отношению ко мне, так к к своим командармам. Это создавало некоторую нервозность в работе и не способствовало ни взаимному пониманию и доверию, ни столь необходимой оперативной сработанности, ни укреплению дисциплины. Мое положение, как ответственного за оба фронта, становилось все более трудным и сложным. Штаб Юго-Восточного фронта был еще далеко не полностью укомплектован, и тем не менее именно отсюда приходилось снимать и посылать на помощь Сталинградскому фронту наиболее подготовленных офицеров и генералов. Юго-Восточный фронт еще не имел ни члена Военного совета, ни начальника Политического управления, ни начальника штаба, уже назначенного, но еще не прибывшего. Так что я был единоначальником, но не в обычном смысле этого слова. Сталинградский фронт имел укомплектованный аппарат штаба, который, к сожалению, не стал еще боевым органом управления. Это плохо сказывалось на войсках. Из-за этого в крайне тяжелом положении вела борьбу 62‑я армия, и помочь ей было нечем, так как по маниловскому плану Гордова, о котором шла речь выше (см. нашу беседу с Никишевым), даже те незначительные резервы, которые имел фронт, были оттянуты на север.
