Когда у меня созрело решение о необходимости создания артиллерийских групп, был вызван командующий артиллерией Юго-Восточного фронта генерал Таранович (к этому времени весь Сталинград обороняли войска Юго-Восточного фронта). Я предложил ему для поддержки Сталинграда создать фронтовые артиллерийские группы с непосредственным подчинением командованию фронта.
К моему удивлению, командующий наотрез отказался, мотивируя тем, что в существующих инструкциях о таких группах ничего не говорится и их создание явится импровизацией и нарушением принципов использования артиллерии. Согласился лишь на создание армейских артиллерийских групп.
Член Военного совета Н.С. Хрущев поддержал мое предложение и со своей стороны тоже рекомендовал командующему артиллерией немедленно заняться артиллерийскими группами фронтового масштаба.
Товарищ Таранович заявил, что считает такое наше решение неправильным и исполнять его не будет.
Посоветовавшись с Хрущевым, мы решили освободить генерала Тарановича от должности командующего артиллерией фронта как человека недисциплинированного и не понимающего, к сожалению, значения такой централизации артиллерии. Его упорство в своих заблуждениях только мешало нам.
В этот же день немного позже мне позвонил по ВЧ маршал артиллерии Н.Н. Воронов с вопросом:
– Вы что, сняли с должности командующего артиллерией фронта?
– Да, сняли, он не подчиняется решению Военного совета о создании фронтовых артиллерийских групп. За подобную недисциплинированность в такой тяжелый период войны его следовало отдать под суд, но мы пожалели, ограничились отстранением от должности.
В процессе разговора Воронов вставил несколько резких реплик, а напоследок сказал:
– Вы затеяли создание каких-то фронтовых артиллерийских групп – это неправильно, мы вас не поддерживаем в этом вопросе. Это сущая чепуха.
– Нет, не чепуха, а группы мы уже фактически создали, приказ отдан. Я должен сказать вам, Николай Николаевич, что вы далеко от Сталинграда и вам не совсем понятно, как здесь развиваются события, а мы близко, нам виднее, что делать и как поступать, чтобы выполнить стоящую перед нами задачу.
Я объяснил, какая обстановка подсказала нам принять такое решение: позитивная, в высшей мере активная оборона предполагает на каждый удар противника отвечать контрударами и контратаками наших войск, а Волга, как оперативно-стратегический рубеж обороны, затрудняет маневр резервами. Для того чтобы его восполнить и придать устойчивость нашей обороне, а также наиболее эффективно, на всю мощь использовать нашу могучую технику, необходимо ее массированное применение.
Но это его не убедило. На мою просьбу назначить командующим артиллерией фронта Николая Михайловича Хлебникова был раздраженный ответ:
– Нет у меня сейчас командующего.
После этого в наших отношениях, безусловно, появилась некоторая натянутость. Но меня это мало беспокоило, самым главным в тот момент было принести пользу делу, которое мне поручено, делу борьбы за Сталинград. Кстати, привкус плохих взаимоотношений неоднократно влиял на оперативно-стратегические и государственные решения в ущерб общим интересам.
Нелегко мне писать, уважаемый читатель, об этих и подобных перипетиях, с которыми я сталкивался в дни Сталинградской битвы, но я обязан объективно и правдиво рассказать обо всем. Это мой долг как командующего фронтом и как гражданина. Только с этих позиций я рассматриваю боевые дела наших войск, командиров и генералов, с которыми мы делили и горечь неудач, и радость побед.
В одном из разговоров со Сталиным я сообщил о своей размолвке с маршалом артиллерии и попросил поддержать нас. Сталин, внимательно выслушав, сказал:
– Хорошо делаете, товарищ Еременко, что массируете артиллерию. Скажу Воронову, чтобы не чинил препятствий, а послал командующего артиллерией фронта.
Позднее, вернувшись в Москву, товарищ Таранович выступил в печати со статьей, где похвалил в организации обороны Сталинграда именно то, чему прежде так настойчиво противился. Возможно, это было своеобразным признанием своих ошибок. Кстати добавить, что многие из тех, кто был против, теперь пристраиваются к нашей идее, чтобы показать себя, показать, что они-де «тоже пахали», как говаривала муха, сидя у быка на рогах.
Для жесткой централизации артиллерии в масштабах фронта и армии были созданы сначала фронтовая, а позже армейские группы, массированный огонь которых имел первостепенное значение для отражения вражеских атак и устойчивости обороны.
В составе фронтовой группы было, например, 250 орудий и тяжелых минометов. Огневые позиции всей этой группы были сосредоточены на левом берегу Волги, а на правом, в районе Сталинграда, была создана разветвленная сеть артиллерийских наблюдательных пунктов, связанных с общевойсковыми командирами и артиллерийскими начальниками.
Фронтовая группа делилась на три подгруппы: первая поддерживала 62‑ю армию, вторая – 64‑ю армию, третья, состоящая из тяжелых минометов и расположенная на позициях непосредственно у Волги, поддерживала главным образом 62‑ю армию и левый фланг 64‑й армии.
