Неожиданно впереди и слева за балкой в небо полыхнуло огненное пламя. Зарево сникло, а потом стало гореть ровным большим огнем. И только чуть позже слух танкиста уловил звук хлопка. Так взрываются емкости с топливом. Соколов машинально глянул на наручные часы. Время 18.10, и в том направлении, где произошел взрыв, как раз находится, если сравнить азимут, село Зеленодольное. Но больше ни взрывов, ни стрельбы. Значит, это не бой? А что же? Остается думать только о том, что враг взрывает, уничтожает что-то, что, по его мнению, не должно достаться Красной Армии.
Танки остановились, не глуша двигателей. Соколов подал флажками знак «командиры ко мне» и, отключив кабель связи от шлемофона, выбрался из башни на моторный отсек. Через минуту на броню «Зверобоя» один за другим взобрались Сайдаков и Заболотный.
– Слышали? Зарево видите? – спросил Алексей, раскрывая планшет, где под прозрачной пленкой лежала свернутая карта. – Думаю, это как раз в Зеленодольном. Наших там быть не может, значит, это румыны или немцы.
– Чего там взрывать? – пожал плечами старшина. – Проходили мы осенью мимо Зеленодольного. Там уже тогда все было выжжено. С десяток домов на все село осталось. И жители все, как один, с вещами оттуда успели уйти. С нами шли, с возами и узлами.
– Поэтому гадать не будем, – сказал Алексей. – И на рожон лезть тоже не будем. Вот что, Садайков. Отправь одну машину вперед к переправе. Осторожно, на малых оборотах. Пусть посмотрит, как там обстановка, а заодно останется нашим головным дозором. Старшина, пошли с ним пяток человек на броне. А еще отправь к селу отделение с толковым сержантом. Пусть разведают, посмотрят на месте, что происходит, сколько там врагов. Вот здесь оврагами будет короче, но оврагами им сейчас не пройти. Замело их.
– А я их влево пошлю, – показал рукой Заболотный. – До лесополосы, а потом вдоль нее с подветренной стороны. Там снега должно быть меньше, может, и наст образовался. Рысью они до села минут за тридцать доберутся.
– Добро, старшина! Выполняйте.
Отсоединив тросы «волокуши», один из танков пополз вперед, объезжая «Зверобоя», а потом медленно стал удаляться вдоль склона балки. Через несколько минут он скрылся за поворотом, и звука мотора не стало слышно. Несколько автоматчиков, сливаясь маскхалатами с окружающим снегом, исчезли, перебравшись через склон. Соколов снова посмотрел на часы и присел на башню, сдвинув шлемофон с одного уха, чтобы вовремя услышать звуки боя, если он начнется.
Минуты шли, но никакого шума больше не раздавалось. Соколов понимал, что если он начнет от каждого шороха прятаться по балкам и лесам, то не проведет толком никакого разведывательного рейда и попусту потеряет время. Он и не собирался излишне осторожничать. Сейчас это была вынужденная мера, они отошли от передовой всего на несколько километров. Об их прорыве могли узнать итальянцы, «тридцатьчетверкам» на пути могли устроить засаду. Впереди вполне могли оказаться свои танкисты из другого соединения, которые сейчас проводят аналогичный рейд. И вполне можно было открыть в темноте огонь друг против друга. Но когда группа отдалится от передовой километров хотя бы на тридцать, тогда танки пойдут не останавливаясь, пуская под гусеницы вражескую технику и расстреливая все вокруг. Сейчас так действовать еще рано.
Через двадцать минут к «Зверобою» подбежал запыхавшийся автоматчик. Вытирая лоб тыльной стороной рукавицы, он позвал снизу:
– Товарищ лейтенант, я из головного дозора! Меня к вам старший сержант Ковалев прислал. С переправы.
Взобравшись на танк, боец шумно выдохнул и стал докладывать, то и дело поправляя шапку-ушанку.
– Румыны. Переправа у них там налажена. Видать, пользуются уже не одну неделю. Бревен накатали, речушка мелкая, бревна и вмерзли в лед. Тяжелая техника по накату не пройдет, она или мимо по дну, если это танки, или в другом месте переправляется. А сейчас там какие-то обозы на гужевой тяге застряли. И кухня полевая, похоже. Короче, лопочут по-своему, тужатся, никак не могут вытянуть пару телег. И автомобиль легковой там же.
– Хорошо, солдат, передохни, перекури со своими. Скоро я тебя назад пошлю с приказом.
– Есть покурить и отдохнуть, – козырнул автоматчик и спрыгнул с брони.
Прошло минут сорок, пока слева со склона не стали скатываться автоматчики. Подбежавший сержант дышал с хрипом, пот с него лил ручьями, но в глазах бойца виден был боевой азарт.
– Есть деревенька. Знакомая! Три легких танка видели на восточной окраине. Плохо замаскированные стоят. В центре у большой хаты четыре или пять бронетранспортеров, грузовички. Какие-то повозки стягиваются в село. Никакой налаженной обороны не видно, бегают все открыто. Похоже, у них там несостыковка с ночлегом, ругаются. Драпали с разных сторон, а сошлись в Зеленодольном. У них тягач на тележке бочку с горючим тащил, да, видно, на старой мине подорвался. На нашей.
– Почему думаете, что на нашей? – поинтересовался Соколов.
– Тягач шел с юго-запада, там осенью была наша оборона.
