– Хорошо, значит, со стороны переправы дорога свободна, их транспорты там ходят. А с востока тоже опасно подходить к селу. И тут могут остаться старые минные поля. Похоже, не ждут нас так быстро? – спросил Соколов.
– Похоже, что не ждут, – помотал головой автоматчик.
– Раз танки и бронетранспортеры, грузовики да еще гужевой транспорт, – заговорил подошедший Сайдаков, – значит, действительно разные части столкнулись. Сброд, одним словом. Наверняка и хозяйственники, и строевая часть. А может, и штаб какой.
– Надо этих, что на переправе, раскатать для начала, – предложил Заболотный. – В селе к шуму с переправы могут отнестись спокойно, там ведь свои. Можем под шумок со стороны переправы развернуться и по селу ударить.
– Дело старшина говорит, – согласился Сайдаков. – И мы при таком раскладе за спиной никого иметь не будем.
– Хорошо! – Соколов решительно хлопнул рукой по планшету. – Паша, берешь с собой еще одну «тридцатьчетверку», сажаешь на броню разведчиков и по склону поднимаешься здесь. Только с ходу, без раскачки. Как выйдите в поле, встаньте за лесополосой и наблюдайте. Мы ударим по переправе и со стороны реки пойдем на село. Танки обязательно развернутся нам навстречу. Вот тут вы их, как в тире, и будете лупить в борта. Старшина, остальных людей со мной к переправе. Атакуем с ходу, без остановки. «Зверобой» стреляет первым. Как только я встану «на дорожку», вы прыгаете с «волокуш» и атакуете за нами. Уничтожаем всех! Нам пленные не нужны и документы их тоже. Для разведки вся добыча будет в селе. Главное – время, поэтому здесь не останавливаемся. Все понятно? Вперед, ребята!
Полтора десятка автоматчиков прыгали на «волокуши» и забирались на броню танков. Соединив шлемофон кабелем, Соколов остался в люке, наблюдая по сторонам. Вот и поворот. Дозорная «тридцатьчетверка» стояла вплотную к краю балки, почти сливаясь со снегом на склоне. Ковалев махнул из люка рукой, указывая вперед, на переправу. Соколов сделал знак следовать за ним.
Картина, открывшаяся на переправе, обрадовала Соколова. Гужевые повозки уже перешли бревенчатый настил и потянулись к поселку. Среди расшатанных бревен в осколках мокрого льда солдаты пытались вытолкнуть легковой черный «опель». За ним посреди реки стоял, чуть накренившись, грузовик.
– Логунов, огонь по машинам! Омаев, передать всем: атака на поселок. Всех давить, огонь пулеметами. Снаряды только по укрытиям в поселке и бронетехнике. Вперед!
– Короткая! – почти сразу послышался в шлемофоне голос наводчика.
Осколочно-фугасный снаряд отбросил грузовик в сторону в ярком пламени огня. Покореженный кузов, обрывки тента и тела убитых мгновенно высветились в темноте зимнего вечера. Яркая вспышка на миг ослепила всех на переправе, вызвав панику. Многие бросились на лед, падая и уползая в сторону. Остальные бежали по скользким бревнам к берегу, бросив легковушку. Темные шинели румын были хорошо различимы на фоне белого снега и льда. Омаев валил и валил врагов, срезая длинными очередями темные фигуры. Следовавший за «Зверобоем» танк старшины Лапина несколькими очередями превратил «опель» в решето. Водитель, не успевший покинуть машину, свесился с сиденья. Офицер, выбежавший на бревна, упал без движения.
Танки берегом вышли к дороге, ведущей от переправы к Зеленодольному, круто развернулись, взрывая гусеницами снег и мерзлую землю, и понеслись вперед. Автоматчики, расстрелявшие оставшихся в живых на переправе вражеских солдат, попадали на «волокуши». Соколов снова открыл люк и высунулся наружу. В поле справа и слева было чисто. Темнела стена лесополосы и сейчас там должен быть с двумя машинами лейтенант Сайдаков. Есть в самом поселке паника или нет, пока неясно, но стрельбу там должны были услышать и пушечные выстрелы тоже. Румынские солдаты настегивали лошадей, а когда поняли, что им не уйти от советских танков, стали прыгать с возов и разбегаться по степи. Снова заработали танковые пулеметы, им вторили короткими очередями ППШ солдат с брони и «волокуш». За несколько минут все обозники полегли на дороге и в поле, телеги с хрустом разлетались в щепки под гусеницами танков, и только лошади с оборванными постромками стали разбегаться от рева танковых двигателей и смертельной стали.
