130-я и 54-я танковые бригады, практически не останавливаясь, пошли на мост. Потерявшие управление немецкие части не знали положения наступавших советских частей. Появление танков под Большинкой оказалось для фашистов полной неожиданностью. Расчеты противотанковых орудий бросали позиции и бежали по мостам на другой берег. Под гусеницы «тридцатьчетверок» со скрежетом легли зенитные батареи и пулеметные гнезда охраны мостов. Танки были уже на другом берегу и подходили к окраинам Большинки с севера, когда немцы попытались контратаковать.
– Темп! Темп! – приказывал по радио Баданов. – Любой ценой не сбавлять темп. В противном случае потери будут еще больше, и корпус не выполнит приказ. Только вперед! Маневрировать, менять направление удара и снова вперед! Копылов, твоей бригаде к утру взять Ильинку!
Мелкая речушка не смогла задержать танкистов. Несколько командиров проходили здесь осенью этого года и знали рельефы и особенности местности. Полковник Копылов решился на такой риск. Это точно будет неожиданностью для врага. В темноте позднего зимнего вечера части 4-й танковой бригады, взломав лед на мелководье, форсировали мелкую речушку и вышли к Ильинке, с ходу смяв боевое охранение гитлеровцев. Немцы уже поняли, что корпус Баданова пробивается на запад, поэтому в бой были брошены все резервы. Чувствуя поддержку, окопавшиеся в Ильинке полубатальон немцев и подразделение, собранное из местных казаков – изменников Родины, оказали ожесточенное сопротивление. Горели танки, разрывы разметывали целые дома. Ночь освещалась заревами от разрывов, серое пасмурное небо почернело от дыма пожарищ и удушливого чада от горевшей боевой техники.
Полковник Копылов сидел на башне танка с биноклем в руках и картой на коленях. Выслушивая доклады, он молчал, выжидая момент, когда можно будет нанести еще один удар. Вот он! Пошли, хлопцы, пошли! Атакуем! С северо-запада на Ильинку, во фланг обороняющимся, обрушились удары танковых групп при поддержке пехоты. Обойдя минные поля, разрывая заграждения из колючей проволоки, танки пробивали дорогу, а за ними шаг за шагом шла пехота. С невероятным упорством, цепляясь за каждую неровность на местности, за каждое строение, к ночи удалось зацепиться за окраину Ильинки.
И тут немцы узнали, что их подразделения разгромлены и выбиты из Большинки. Село взято, танки вышли в тыл группировки, обороняющей Ильинку. Они дрогнули и стали отходить. Еще полчаса, и они побежали, бросая технику и оружие. Когда к полковнику подвели четырех пленных казаков в немецкой форме с гитлеровскими знаками отличия, он поморщился и спросил:
– Что это?
– Это русские, стрелявшие в русских, – зло бросил комбат. – Иуды, позарившиеся на тридцать серебреников, продавшие свой народ.
– Свой? – Копылов недобро блеснул глазами, а потом поднял руку и показал на улицу, где вдоль домов укладывали погибших советских воинов, готовясь хоронить их в братской могиле. – Свой народ вон там! Вот как ведет себя народ, который любит свою Родину. Он встает на пути врага и не жалеет своей жизни. Он умирает, но не сдается. А эти… Они не могут называться советским народом, не могут называться русскими. Расстрелять! Только сорвите с них вражеские знаки. Пусть подохнут не как солдаты, воевавшие на стороне врага, а как подлые собаки!
Рота Соколова действовала на правом фланге батальона. Да что там осталось от всего батальона, который начал наступление, укомплектованный по полному штату. Бои на подступах к Тацинской развернулись тяжелые. Подошли еще несколько бригад со стороны Ильинки, подтягивался дивизион «Катюш». Алексей лежал с биноклем на пригорке рядом с комбатом и другими ротными командирами.
– До ночи приказано сделать еще попытку, – говорил Топилин.
– Черт, баки наполовину пустые уже, – проворчал кто-то из ротных. – Боекомплект не полный. Чего они там чешутся, эти тыловики?
– Спокойно, танкисты, спокойно, – проговорил майор. – Что, впервые в таком положении? И похуже бывало. Пока есть топливо в баках, пока снаряды есть, можно воевать. Вот когда кончатся, тогда и станем голову ломать. Проблемы, хлопцы, надо решать по мере их поступления. Все остальное гольная паника. Понятно излагаю? База снабжения отстала на двести пятьдесят километров. Она еще в Калаче. Командование не вчера родилось, само понимает, что нас не с молотками в руках в атаку посылать. Поэтому выполняем приказ, как того Родина требует и наш долг перед ней.
Справа и слева грохотало, небо полыхало огнем, то и дело проносились трассирующие очереди, взлетали вверх горящие обломки строений. Меняя направление ударов, танковые и стрелковые части пытались пробиться через оборону фашистов и зацепится за станицу.
