Полем боя становится город
Теперь мне уже трудно отделить то, что я раньше знал о Василии Ивановиче Чуйкове - человеке, известном среди кадрового комсостава Красной Армии и до Сталинграда, - от того, что услышал от него самого.
Биография Чуйкова - это история одного из тех людей-самородков, которыми так богат наш народ и которым только Великий Октябрь дал по-настоящему проявить свои недюжинные силы. Сын многодетного тульского крестьянина, двенадцати лет отправленный на заработки в Питер, он был мальчиком для услуг при банях и меблированных комнатах, затем учеником в кустарной мастерской, где столичные офицеры-щеголи заказывали какие-то особенно звонкие шпоры... Все перевернул бурный семнадцатый год. Затаив дыхание, слушал он на площади у Финляндского вокзала пламенную речь вернувшегося в Россию Ленина. Потянувшись к революционным матросам (среди них были три его старших брата), вступил юнгой-добровольцем в кронштадтский учебно-минный отряд. А боевое крещение принял на улицах Москвы - при подавлении эсеровского мятежа в июле восемнадцатого, будучи уже красным курсантом.
Вооруженная защита дела Октября становится его призванием, храбрость и ярко раскрывшийся командирский талант обусловливают стремительный даже для того огневого времени служебный рост. На девятнадцатом году жизни красному командиру Чуйкову вверили один из полков знаменитой дивизии Азина, и вскоре самый молодой на Восточном (колчаковском) фронте командир полка, незадолго перед тем принятый в партию большевиков, награждается за боевую доблесть орденом Красного Знамени. В дальнейшем ходе гражданской войны, на Западном фронте, он заслужил такую награду вторично.
В двадцать пять лет Василий Иванович окончил Военную академию РККА. В мирное время командовал мехбригадой, стрелковым корпусом, а в финскую кампанию - армией. Когда грянула Великая Отечественная, Чуйков находился на военно-дипломатической работе в Китае. Вернувшись оттуда весной сорок второго, он стал добиваться скорейшего направления на фронт, сознавая вместе с тем, что должен еще много понять в природе современного боя, что, может быть, в чем-то отстал от генералов, которые находились в действующей армии с первых дней войны.
Ему выпало, числясь заместителем командарма при фактическом отсутствии такового, завершать боевую подготовку резервной армии - будущей 64-й, развертывать ее в июле в донских степях перед идущим напролом врагом, с ходу вводить в тяжелые сражения. Чуйков действовал смело, решительно и в то же время расчетливо.
В первых числах августа, когда 64-й армией уже командовал генерал М. С. Шумилов, ее левый фланг оказался открытым в результате прорыва фронта соседней 51-й армии. Положение создалось близкое к катастрофическому: в образовавшиеся "ворота" рванулась - из района Цимлянской через Котельниково - в тылы Сталинградского фронта (тогда еще не разделенного на два) и к Сталинграду ударная группировка танковой армии Гота. Чуйкову, как заместителю командарма 64-й, было поручено создать на пути противника заслон на реке Аксай, сколотив и возглавив оперативную группу войск, названную впоследствии Южной.
В сложнейшей обстановке, без надежной связи, самостоятельно ведя разведку и постепенно наращивая свои очень скромные поначалу силы за счет разыскиваемых в степи остатков отходящих частей, он успел вовремя организовать на Аксае крепкую оборону. И притом - весьма активную. Такую, при которой контратаки не раз переходили в преследование дрогнувшего врага.
- Там мы не только устояли перед натиском противника, но и основательно побили его, - вспоминал потом Василий Иванович. - И отраднее всего было убеждаться, что войска, собранные при отступлении, не потеряли боевого духа, дерутся хорошо, в атаки ходят дружно...
Остановив гитлеровцев на Аксае, группа Чуйкова обеспечила другим соединениям 64-й армии возможность закрепиться на новых рубежах. А фашистскому генералу Готу пришлось подтягивать резервы, просить поддержки у Паулюса, искать для дальнейшего наступления иное направление, где ему тем временем также был подготовлен сильный отпор. Неприятельский замысел охватить большими клещами Сталинградский фронт и концентрическими ударами овладеть городом - срывался.
Тогда, в первой половине августа, я был еще на Кавказе. Да и потом, находясь в 62-й армии, лишь постепенно узнавал подробности, относящиеся к начальному периоду Сталинградской битвы, связанные с обстановкой на других ее участках. То, что рассказывал Чуйков, существенно дополняло мои представления о развитии событий на юго-западе, в полосе нашего левого соседа. В то же время в этих его рассказах, что было не менее интересно, раскрывалась натура самого Василия Ивановича - человека с горячим сердцем и железной волей, военачальника, мыслящего широко и смело, чуждого в своих решениях и действиях каких-либо шаблонов, неустанно стремящегося понять, как вернее одолеть врага в данных конкретных условиях. Надо ли объяснять, сколь важны были такие качества командующего в Сталинграде?
