Трудно работникам медсанчасти лечить больных и раненых в наших условиях. К тому же иногда необходимо проконсультироваться, особенно по поводу сложных ранений, с другими, более опытными врачами. А где их взять? И все же они попросили меня найти такого врача, с которым можно было бы посоветоваться о ранении Руднева и Павловского.
По сведениям связных, в Хуторе Михайловском живет прекрасный хирург Самохвалов. Но хутор этот занят фашистами. Надо выкрасть его у немцев. Похищение хирурга поручили командиру четвертой оперативной группы Пятышкину. Он с радостью взялся выполнить это поручение. С Рудневым его связывала боевая партизанская дружба. С первых дней войны они вместе, сначала в Новослободском лесу, теперь в объединенном отряде, который стал именоваться соединением. Комиссар всегда помогал Павлу Степановичу Пятышкину, типичному представителю сельской интеллигенции, в овладении военным мастерством. За короткий срок Пятышкин превратился из мирного сельского учителя в боевого партизанского вожака.
Много пришлось пережить пожилому доктору в памятную зимнюю ночь, когда к нему в дом явились вооруженные люди и потребовали немедленно собираться.
Только в пути, убедившись, что имеет дело с советскими партизанами и что ему никто не хочет сделать ничего плохого, он пришел в себя. По прибытии в соединение он сразу же приступил к делу. Вместе с врачом Маевской осмотрел раненых, дал важные советы. К утру Григорий Иванович Самохвалов с увесистым узлом продуктов, которые вручили ему партизаны, был благополучно доставлен домой.
Хлопцы передали мне дневники убитых ими мадьярского офицера и ефрейтора. Вот что писал офицер: «1 марта батальон отошел в Холопково, где хоронили убитых. Германские самолеты бомбили Веселое, но партизан там уже не было, зато сильно пострадали наши части. Только в нашем подразделении убитых трое и десять ранено».
В дневнике ефрейтора значилось, что «28.11.42 года в 5 ч. 15 м. мы вели перестрелку с партизанами в Чериеве. Оттуда двинулись на Шалыгино, где у нас завязался бой с немцами, которые приняли нас за партизан. Из Шалыгино пошли на Веселое и в 9 ч. 15 м. вступили в бой, который длился до 20.00.
Батальон понес очень большие потери. В 3-й роте убито 13, ранено 28, во 2-й роте убито и ранено 29, в 1-й роте убито 9. С наступлением темноты мы ушли па Путивль. В Веселом было очень много партизан».
Догоняя соединение, наши разведчики в селе Анатольевне встретились с немецкой разведкой. Их было 12 человек. Пришлось принять бой. Трех фашистов убили, одного пленили. Но он ничего путного не показал. Знал, что оккупанты расположились в Шалыгине и Глухове, подтвердил имеющиеся у нас сведения о потерях фашистов в веселовском бою.
Конная разведка доложила мне, что оккупанты мобилизовали все подводы чуть ли не во всем Шалыгинском районе и теперь колоннами движутся на Бруски. Село Неониловка, через которое мы рассчитывали пройти в Хинельские леса, занято противником. Пришлось на ходу менять маршрут.
Из Брусков мы вышли к Новой Слободе, а там – на Стрельники. Остановились на дневку в селе Ротовке, затем двинулись дальше на Волокитино, Сутиски, Тулиголово, Землянку.
Лучшие хаты отвели под походный госпиталь. С Базимой и Паниным проведал раненых. Медики самоотверженно борются за их жизнь. У бойца Тимофеева началась гангрена руки. Врач Маевская решила ее ампутировать, хотя не имела для этого ни соответствующего хирургического инструментария, ни анестезирующих средств. При керосиновой лампе, простой ножовкой да самодельным ланцетом, промытым в самогоне-перваке, она отрезала ему руку. Раненый мужественно перенес операцию, которая прошла благополучно.
