Моё самое большое желание понять суть 'пространственных пузырей' воплотилось длинным красочным сном. В нём я парил в непонятном пустом пространстве высоко над большой землёй. Где-то там, далеко внизу, угадывались контуры лесов, сетка дорог и отдельные пятна строений. Чуть в стороне выделялись чёткие контуры реки, дома и проспекты города Припяти, а также махина ЧАЭС.
Помимо меня в странном пустом пространстве плавали и многочисленные пузыри. Полупрозрачные шарообразные образования, а в каждом что-то внутри прячется, с моей точки наблюдения трудно разглядеть. Маленькие и большие, порой вообще огромные. Одни медленно опускались к поверхности, другие наоборот всплывали от неё.
Каким-то чувством я определил в одном медленно всплывающем маленьком пузыре именно тот, где мы сейчас и находимся. Затем, прикинув его дальнейшую траекторию, понял — он обязательно соприкоснётся с плывущим параллельно далёкой земле другим пузырём. А тот, в свою очередь, влетит в целое скопление слипшихся крупных и мелких пузырей, через которые можно попытаться пробиться к самой земле, иначе мы рискуем банально не дожить до момента, когда наш пузырь-носитель сменит траекторию движения. С чувством лёгкой тревоги опоздать я проснулся.
Рядом под боком похрапывал Макс, всё было тихо и спокойно. Но я точно знал — сейчас нужно поторопиться, контакт двух пузырей будет очень недолгим, после чего они снова разойдутся, как в море корабли.
— Подъём! — Сильно трясу напарника, он не желает просыпаться. — Да вставай же, опаздываем, — набрав газированной воды в рот, выдуваю ему в лицо.
— Что? Куда? Опять? — Тот резко вскакивает, крутя головой в поисках потенциальной опасности. — Ты нашел выход? — Он утирает воду с лица рукавом куртки и выхватывает у меня бутылку из рук, одним моментом опустошая её почти наполовину.
— Возможно, нашел, — отобрал у него бутылку, сделав из неё пару глотков. — Поспешим…
Я определённо чувствовал, куда нам нужно идти, там уже начинались первые искажения окружающего пространства. Знакомое чувство возникало, когда я бежал с телом Макса на плечах из деревни кровососов. Тогда оно меня сильно пугало, а теперь наоборот — привлекало. Ибо это был наш шанс.
— Стой! Я не хочу идти в ту сторону, — перепугавшийся напарник окликнул меня сзади.
— Иди прямо на свой страх, ибо только так ты сможешь спасти свою жизнь… — обернувшись, крикнул ему, и переходя с лёгкого бега на широкий шаг.
К настоящему моменту, я уже прикидывал, стоит ли где-то 'потерять' Макса. Он видел слишком многое, и вряд ли будет молчать, даже если я его попрошу. Но с другой стороны — он же расскажет и о том, как мы героически выбирались из всех ловушек, тем самым позитивно повлияв на мою репутацию у своей группировки. Да и вообще нельзя бросать в беде достойного человека. На карму это плохо влияет, короче.
Надо отдать Максу должное — несмотря на брызжущий из него страх, он упорно догонял меня, верно рассудив — если случайно отстанет — конец. И в какой-то момент я и сам уловил определённую закономерность. Сначала паника нарастала, а затем, когда мы пересекли какую-то незримую черту, стала потихоньку снижаться. Возникло знакомое чувство, как будто я уже попадал в аналогичную ситуацию, практически один в один.
Чувства привели нас на маленький пустой пятачок, вокруг которого прямо на наших глазах стало сминаться и ломаться окружающее пространство. Что-то тёмное двигалось в тумане, какой-то инфразвуковой скрип вызывал непроизвольное желание облегчиться прямо тут, причём, не снимая штанов. Затем вдруг в глазах резко потемнело, а когда ко мне снова вернулось зрение, я сразу понял — надо шевелить ногами, пока соприкоснувшиеся 'пространственные пузыри' опять не разошлись в разные стороны.
Подхватив бесчувственную тушку Макса на плечи, ломанулся из травяного пятачка в сторону каких-то светившихся изнутри мертвенным фиолетовым светом радиоактивного излучения тёмных руин по голой и выжженной земле, поднимая сапогами сухую пыль. Десятерной 'выверт' справился с радиацией, я перестал её видеть. Снова инфернальный треск ломаемого пространства, слипшиеся 'пространственные пузыри' благополучно расцепились.
Оглянувшись назад, увидел, как желтеет прямо на глазах кружок зелёной травы, а затем он резко вспыхивает, обращая всю органику в дым и пепел, а на его месте остаётся лишь голая сухая почва с ещё тлеющими нитями травяных корней. Внутренняя поверхность этого пузыря осталась совершенно неизменной после произошедшего столкновения. Здесь вместо тумана воздух наполняла мелкодисперсная пылевая взвесь, и было горячо. Очень горячо, если оценить скорость высыхания и горения зелёной травы. Нам же помогал сохраняться в целости и сохранности поглощённый моим духом артефакт 'термостат'.
