Из оружия при мне остался только личный автомат, который я снарядил на всякий случай, решив пристрелять по дороге. Собачки наверняка бросятся на глупого одиночку, выступив в качестве подходящих мишеней. Впрочем, обошлось без большой стрельбы. С двухсот метров я со второго выстрела свалил самого крупного кобеля, нагло рассевшегося прямо посреди дороги в окружении шавок поменьше. Те вначале дружно опешили и стали крутить головами в поисках опасности, а затем, сообразив, резко сорвались в сторону ближайшего перелеска.
Сильно поразила абсолютная бесшумность стрельбы, отсутствовали даже звуки работы оружейной автоматики, а также вместо кислых пороховых газов на меня дохнуло тёплым воздухом. Очень интересные боеприпасы, вместо пороха в них используется что-то совсем иное. Запаха нет совсем. Даже детская духовушка, и та пахнет маслом, а если поставить сильную пружину, то масло в канале ствола может воспламеняться, тем самым заметно усилив выстрел. Этим эффектом, кстати, многие пользуются.
Пискнула гарнитура в ухе, информируя о поступлении сообщения на КПК. 'Немедленно возвращайся. Сидорович'. Недоумённо пожав плечами, переместил заряженное оружие в инвентарь и прибавил ходу.
— Стоять на месте, руки за голову! — Громко крикнули мне, стоило лишь войти под разрушенный мост.
По идее стоило пройти через тоннель, однако я не взял провода с верёвкой, а надеяться лишь на помощь артефактов… как минимум, глупо. Вот и попёрся прямиком по основной дороге, рассчитывая на везенье и официальный пропуск. И ещё распогодилось, выглянуло яркое солнце, потому я не смог разглядеть спрятавшихся за мостом вояк.
— Медленно без резких движений иди сюда! — Крикнули мне, после того, как я выполнил первый приказ.
И пока я шел, последовательно убирал в инвентарь всё лишнее с тела, догадываясь о предстоящем обыске, после которого запросто можно чего-то недосчитаться. Переместив пояс с артефактами, сразу ощутил дополнительную тяжесть, едва устояв на ногах с непривычки. Стоило мне пересечь линию опор и разглядеть два стоявших за ними бронетранспортёра и военный газик, вместе с направлявшими в мою сторону оружие спецназовцами в полной боевой экипировке, вспышка опасности, откуда-то сбоку грохнул одиночный выстрел. Грудь взорвалась острой болью, резкая слабость в ногах и сознание погасло.
— … Это 'официал', вы ведь должны были видеть зелёную отметку опознавателя, майор! — С хорошо заметным возмущением и даже нажимом прозвучал сильный мужской голос где-то сверху.
Сознание вернулось с острой болевой вспышкой, когда меня кто-то начал старательно ощупывать, перевернув на спину, но большего, увы, не позволила парализовавшая тело слабость.
— Я буду обязан отразить ваши действия в своём рапорте, — добавил твёрдый голос.
— Ты в Зоне всего месяц, лейтенант, — ответили ему с сильным украинским акцентом. — Среди тебе подобных здесь очень большая текучка. Пиши, чего хочешь и кому хочешь, но я сильно сомневаюсь, что ты доживёшь до окончания своего контракта, если вовремя не одумаешься, — прозвучала совершенно недвусмысленная угроза.
Голоса затихли, меня сноровисто обшмонали и оставили валяться на земле. Послышался звук заведённого мотора и быстро отъезжающего автомобиля.
— Петров, Кулешов, оттащите тело с дороги, пора и нам ехать дальше, — я снова расслышал твёрдый голос лейтенанта.
Меня схватили за руки и за ноги, но вдруг осторожно опустили на землю.
— Командир, кажись, он ещё живой, — заметил кто-то сильно удивлённым голосом.
— Живой…? — Переспросил лейтенант, подходя ближе. — Странно… с такими ранами обычно не живут, — добавил он, явно осмотрев мою бедную тушку.
— Григориев, живо ко мне с той самой аптечкой! — Громко крикнул он кому-то из подчинённых. — Залей его раны пеной и вколи ему в вену полную банку 'панацеи', - приказал он, когда тот прибыл.
— Экспериментальный препарат строгой отчётности, командир… — изумлённо возразил его подчинённый. — В наличии всего две банки, а указанная доза всего четверть.
— Спишем! — Решительно заявил командир. — Действуй!
Я слабо ощутил, как меня перевернули набок, что-то проделали, снова положив на спину, а затем воткнули в шею иглу. Но по сравнению с пульсирующей болью в груди это меньше чем комариный укус.
— Может, эвакуатор вызовем? — Спросил колдовавший над моим телом боец.
— И ты думаешь, этот мародёр Василенко, — слово 'мародёр' особенно выделялось голосом, — его пропустит? — Ехидно поинтересовался лейтенант. — К тому же мы и так из-за него задержались, а у нас приказ! Чёртова Зона, чёртовы порядки! — Эмоционально выругался он. — Отнесите его в ту землянку, завтра на обратном пути при пересмене подберём, если доживёт, конечно.
Меня снова схватили за руки и за ноги и медленно куда-то понесли. От очередной острой болевой вспышки сознание погасло.
