И только после разноса я смог нормально перекусить, восстанавливая физические и моральные силы. После же меня насилу отправили отлёживаться в каморку. Сон ко мне не шел, вместо него в голову лезли всякие левые мысли. Не шизофрения ли всё это? Может, я сейчас лежу в палате для душевнобольных и наслаждаюсь качественными галлюцинациями. 'Но ведь наслаждаешься же!' — внутренний голос вставил ехидную фразу, наглядно показывая, кто здесь настоящая шиза. По его мнению, нужно и дальше продолжать наслаждаться. А что? Здесь-то я молодой и здоровый, а там уже пару раз задумывался о покупке хорошего места на кладбище, когда сердце начинало подло щемить.
Успокоив себя по этому поводу, стал накручиваться относительно прочего. Как проверить, где именно я нахожусь? Расспрашивать игроков и неписей? Да, вариант, но очень осторожно. Или же прикинуться тем самым Стрелком из старой игры, которому начисто память отшибло? Признаться — мне такой вариант просто не по душе. Игра в игре, которая в игре. Уже смешно выглядит. Ладно, отпустим тему на самотёк, пусть капельки ценной информации сами стекаются в мой бокал представления об окружающем мире. Главное здесь выжить, интуиция шепчет — попытка только одна, и смерть станет самым настоящим гейм овером.
Следующую пару дней я лениво домучивал остатки электронного барахла, параллельно чеша языком с Юркой Когтем. Перемывали косточки всем знакомым и незнакомым, короче. Я, конечно, больше слушал, вовремя поддакивая для поддержания разговора. Полезной информации было мало, но хоть что-то, авось, когда-то и пригодится. Вылезать из бункера нам запретили, работы было мало, новых поступлений пока не ожидалось. Периодически к нам захаживал хмурый и сильно недовольный Сидорович. Все его попытки выйти на след конкурентов-саботажников благополучно провалились.
От него же мы узнали, что на АТП крепко обосновался украинский спецназ, где-то под сотню человек при бронетехнике и убираться оттуда вояки не собираются. Место им, видимо, понравилось. Более того — они перекрыли выход из ведущей к 'Свалке' пространственной аномалии, установив постоянное посменное дежурство на старом блокпосту. Всех пойманных с оружием и хабаром сталкеров затем препровождают с конвоем за пределы Зоны, где на них заводят уголовные дела с обвинениями тяжкими. Им светит от трёх и до восьми лет отсидки в худшем варианте.
Понятно, позже сталкеры благополучно от тюрьмы откупятся, местное правосудие — это всего лишь обычное коммерческое предприятие, а не истовый поборник закона, но по бизнесу Сидоровича нанесён крайне серьёзный удар. На 'Старый кордон' из Большой Зоны можно перейти ещё с 'Тёмной долины', но текущие оттуда ручейки артефактов сразу же попадают к майору Василенко или его подручным. Новички в деревне сидят тише воды ниже травы, вояки их пока не трогают, но лишь по причине полной бесполезности такового занятия. Выгоды — ноль.
— Вижу только один выход — прибить этого урода Василенко и его дружков заодно, — поделился я идеей после очередной жалобы Сидоровича на несправедливость жизни.
Взыграло желание поквитаться за подлый выстрел в спину. Остро взыграло, аж руки затряслись от резкой вспышки ненависти. Да и просто сидеть в бункере уже конкретно надоело в ожидании непонятно чего. Пока же ситуация день за днём только ухудшалась. Вряд ли тенденция сама случайно переменится без серьёзной встряски. И что её нам может обеспечить?
— В него, кстати, уже пару раз из снайперской винтовки стреляли, без всякого на то полезного эффекта, — ехидно хмыкнул Сидорович. — Бандиты наверняка ему 'бусы' подогнали, теперь его трудно убить издалека. А сам он нос наружу высовывает редко и только с приличной охраной. Разве ножом ему кишки выпустить… если как-то пробраться на блокпост через многочисленные сигналки и минное поле.
— Ну, так бандиты же как-то таскают туда артефакты? — Я пожал плечами. — Осторожно проследить за ними и узнать протоптанную тропинку.
— Этого мало, — Сидорович пребывал в большом пессимизме. — Тех могут просто встречать, заранее отключая сигналки и деактивируя управляемые мины.
— Тогда придётся сесть на хвост — другого варианта просто не вижу, — я вздохнул, признавая правоту торговца, операция получится совсем не лёгкой и весьма опасной для исполнителя.
В силу отсутствия других предложений, занялись подготовкой. В первую очередь мне требовалось как-то разобраться с маскировочными функциями своей одежды. Да и явственно обозначившуюся психологическую проблему решить раньше, чем она начнёт отравлять жизнь. Откуда во мне взялась эта злость — загадка. Раньше бы при сходном раскладе ушел с головой в работу или на охоте неделю пропадал, скатавшись к дальней заимке. А вот теперь хочется убивать…
