Да и я примерно таким же взором смотрел в маленькую потолочную щель между старыми почерневшими досками. Казалось бы, ничего нового, но цепляет и заставляет задуматься. О своём месте в жизни уж точно. И могу однозначно заявить — я точно не 'аристократ'! Не 'мужик' и не 'барыга'. Хотя что-то от их качеств у меня точно есть.
— Выше аристократов, по мнению моего кренделя, находятся только жрецы, — лекция об обустройстве человеческого социума продолжалась. — Под 'жрецами' он понимал не только попов с крестами, но вообще всю интеллигенцию, учёных-головастиков и всяких певцов с артистами. Про них он мало рассказывал и в основном только плохое. Презирал их сильно, хотя, как по мне — он сам именно из той гнилой среды. Что про них можно сказать? Любят знания, или скорее — процесс познания. Пытаются познавать всё, до чего только могут дотянутся. Баб, например, — вся слушавшая компания дружно хмыкнула, даже я не смог сдержать улыбки. — Они не знают приличий и понятий, когда чем-то увлечены. Но как организаторы крайне слабы, придумать какую хитрую систему могут, вот воплощать её в жизнь должны другие. Они же лишь выдадут тонны критики, когда у тех получится совсем не то, что они ожидали увидеть. Про всяких паяцев тут и говорить нечего. Манипулировать же этой группой даже проще, чем мещанами. Тут годится и общественное признание, и деньги, да и простой лестью можно от них многого добиться. Истинно разумных среди них мало, да и на верхние должности такие редко поднимаются. Но мы всегда должны понимать исходящую от этой группы для нас очень большую опасность, — повысил голос бандитский авторитет.
Я же пытался выяснить, чем именно учёные или там, артисты, представляют угрозу бандитам. Или не бандитам, а той же аристократии. Государству и власти — другими словами.
— Чтобы понять причину моего конфликта с Зубром и почему я благоволю 'спортсменам', нужно понять, как все эти группы самостоятельно организуются и как пытаются организовать других, — Боров перевёл разговор на более актуальную тему, судя по появившейся большой заинтересованности на лицах слушателей. — Вано, вот скажи мне, как, по-твоему организуются холопы? — Он перевёл всё внимание на малость растерявшегося бандита.
— Стадо, они сбиваются в стадо! — Выпалил тот через пару секунд раздумий.
— Верно, — Боров морально поддержал подельника. — Самостоятельная организация простого мужичья и, хм… бабья, — он как-то по-особенному сально усмехнулся, — это всегда попытка сбиться в одну большую кучу без систем и правил. Вернее правила там просты — каждый стремится выпихнуть в сторону очевидно угрожающей опасности того, кто чуток послабее его. Однако при этом изредка выделяются и силачи, лидеры, вожаки, которые сами выходят вперёд, защищая собой остальных и молодняк. Вот тогда стадо становится сильным и опасным. К счастью, не в каждом стаде такой вожак найдётся, потому волки порвут стадо из произвольного числа баранов. Чтобы успешно выживать и набирать вес стадо остро нуждается в пастухах… — он картинно закатил глаза, продолжив: — Всю жизнь баран боялся волка, но съел его именно пастух! — Народ дружно хохотнул, оценив шутку. — Пастухи заботятся о своём стаде, но и живут они тоже за счёт стада. Да и собак своих откармливают за его же счёт. Именно пастухи решают, с какого барана нужно состричь шерсть, а кого пустить на шашлык.
Тут народ внизу дружно решил заесть серьёзный разговор чем-то вкусным, да и немного крепкого в организмы добавить. Трофеи со 'спортсменов' вышли богатые, те тоже наверняка хотели здесь себе 'охотничью базу' обустроить, но кто-то, понятно кто, успел чуть раньше их. И пришли 'спортсмены' сюда не с пустыми руками.
— Ну, кто мне скажет за организации бырыг? — Спросил Боров подельников после еды, оглядывая их заметно повеселевшим после распития алкоголя взглядом.
— Гильдии там, товарищества какие… — поддержал тему пока ещё не труп Геваркадзе.
