Все существо Когьёку безмолвно взывало о помощи, и бравый моряк, покоритель подземелий и победитель монстров не мог оставить даму в беде.
— Двадцать тысяч! — решительно выкрикнул он.
Поднявшийся шум заглушил страдальческий стон Джафара.
Тот вместе с Масруром все это время сидел за соседним столиком, не мешая Синдбаду развлекаться. Масрур знакомился с местными деликатесами, а Джафар что-то подсчитывал на бумажке, изредка бросая осуждающие взгляды на торгующихся мужчин. Теперь Джафару было впору пожалеть, что он не следил пристальнее за своим непутевым господином.
Джафар подскочил к Синдбаду и, склонившись к его уху, раздраженно зашипел:
— Син, ты с ума сошел! Это же половина всех денег, что у нас с собой. И ты тратишь их на… на… на шлюху!
— Джафар, как ты можешь быть таким меркантильным, когда речь идет о спасении невинной девы от злодеев! — Весь пафос монолога Синдбада сильно испортил заплетающийся язык.
— Всех девушек спасать — денег не наберешься, — процедил сквозь зубы Джафар. — К тому же тот парень, что хочет ее купить, явно бандит, посмотри какие рядом с ним телохранители — настоящие головорезы. Не хватало нам еще разозлить главаря всех местных отщепенцев — проблем потом не оберешься.
— Я смогу разобраться с любыми бандитами, — отмел все возражения Синдбад и насмешливо прищурился. — Неужели, Джафар, ты… трусишь?
Джафар собрался что-то гневно возразить, но тут скользкий тип назвал новую цену. Начался горячий торг.
— Тридцать! — выкрикнул Синдбад.
Джафар схватился за голову. Масрур флегматично рыгнул.
— Тридцать пять! — истерично взвизгнул «скользкий».
— Сорок! — величественно изрек король Синдрии.
Бандит наградил его полным ненависти взглядом, но промолчал.
— Сорок раз! Сорок два! Сорок три! Продано! — объявила хозяйка заведения.
— Ох, почему ты не тихий пьяница, Син? Почему, вместо того, чтобы спокойно дрыхнуть в углу, ты вершишь подвиги? — трагично вопросил Джафар, возводя очи к потолку.
***
Когьёку словно вышла из своего тела и наблюдала за происходящим со стороны. Ход событий оказался настолько неожиданным, что такого просто не могло произойти с ней.
Внутренне она уже приготовилась к худшему. Она не собиралась покорно становиться очередной жертвой садистских игрищ Боссана. Шпилька ее матери была достаточно острой — хватит на то, чтобы проткнуть подонку шею. А затем зарезать себя. Когьёку не верила, что Синдбад будет торговаться до конца. То, что он вообще вступил в торги — лишь королевская блажь. Боссан все равно перебьет его ставки. Но Синдбад снова удивил ее.
— Продано! — крик Фаран гулким эхом разнесся в душе Когьёку.
Она все еще не могла поверить, что спасена. Синдбад заплатил за нее баснословную даже по меркам квартала удовольствий сумму — в голове не укладывалось.
Чудо. Настоящее чудо.
Словно во сне Когьёку поднялась на ноги, подошла к довольно улыбающемуся Синдбаду, произнесла положенные слова — тело двигалось само.
Когьёку повела короля прочь из зала в особые Покои Первой Ночи. В темном коридоре дорогу им преградили Боссан и два дюжих головореза.
— Это мое, — хмуро объявил Боссан, тыча в Когьёку унизанным перстнями пальцем.
Вот тут Когьёку очнулась и ясно осознала происходящее. Первым ее порывом было не закричать, не убежать. Вовсе нет.
Когьёку выхватила из-за пояса шпильку матери и встала между Синдбадом и бандитами.
— Прочь! — истерично взвизгнула она.
Когьёку была на пределе, сегодняшний день слишком вымотал ее. Она уже не осознавала, что не сможет справиться с боссанскими телохранителями своей жалкой шпилькой, если бы хоть один из них пошевелился, она бы наверняка попыталась проткнуть ему глаз — настолько она была зла и напугана.
И тут Когьёку ощутила на своем плече сильную руку.
— Все в порядке, — спокойно произнес Синдбад и небрежно добавил: — Масрур.
Перед глазами Когьёку промелькнула алая молния, а в следующее мгновение посреди коридора лежали три бесчувственных тела, пускающие пену изо ртов.
— Ничего не бойся, малышка! — заявил Синдбад, сияя, точно новенькая монета. — Я защищу тебя от любых негодяев.
Когьёку заметила, что при этих словах следовавший за ними мужчина в зеленой накидке прикрыл лицо рукой и тяжко вздохнул.
— Герой, чтоб тебя разорвало, — прошептал он.
Когьёку решила, что лучше будет ни о чем не спрашивать и отвести гостя в спальню.
Потихоньку эйфория от осознания спасения покидала душу, к Когьёку возвращался страх.
«Да, Синдбад спас меня. Он кажется добрым и благородным. Но так ли это? Мужчинам нельзя верить. За красивым лицом и манерами аристократа может таиться демон. Не попала ли я в лапы еще более страшного чудовища?»
Когьёку била мелкая дрожь, и она постаралась не показывать страха. В конце концов, ее столько лет обучали, она сможет улыбаться до самого конца.
Когда они добрались до опочивальни, красноволосый мужчина, которого Синдбад называл Масрур, молча встал возле стены.
«Телохранитель», — поняла Когьёку.
— Госпожа, передайте этому идио… — начал другой спутник Синдбада, — то есть моему королю, чтобы, когда проспится, сразу же возвращался в гостиницу.
Он вежливо поклонился Когьёку и быстро удалился.
