— Джа-афар з-зануда, — протянул Синдбад, его язык заплетался так сильно, что Когьёку не сразу разобрала слова.
Синдбад широко зевнул, вдруг покачнулся и начал заваливаться на изумленную Когьёку. От участи быть раздавленной ее спас Масрур. Он ловко поймал своего господина и, перекинув через плечо, втащил в комнату.
Когьёку прошла следом за Масруром и глупо наблюдала, как тот укладывает Синдбада на широкое, устланное алым шелковым покрывалом ложе.
— Эм, — выдавила Когьёку.
— Он будет спать, — обронил Масрур. — Я буду снаружи.
Больше не вдаваясь ни в какие подробности, он вышел из комнаты.
Когьёку долго таращилась на закрывшуюся дверь, потом медленно перевела взгляд на Синдбада. Он спал сном младенца.
«Что же получается, первой ночи не будет?»
За сегодняшний день Когьёку пережила столько страхов и радостей, что такое открытие уже не удивило ее. Она без сил рухнула на кровать рядом с Синдбадом.
— Ну и странный же вы, господин, — заметила Когьёку.
Синдбад в ответ захрапел.
Синдбад открыл глаза и по-кошачьи потянулся всем телом. Он чувствовал себя отдохнувшим и посвежевшим, полным сил — хоть сейчас на покорение подземелья. Он сел на кровати и осмотрелся: убранная роскошными коврами комната была ему не знакома, как и сидящая в кресле у его ложа премилая девушка.
— Доброе утро, господин мой. Хорошо ли вам спалось? — медовым голосом спросила она. — Желаете ли принять ванну? Или сперва вкусить завтрак?
Синдбад недоуменно воззрился на нее, пытаясь припомнить, что же произошло вчера. Привлеченный рассказами об экзотической любви куртизанок Империи Ко, о ведомых им секретах истинного наслаждения, он полетел в квартал удовольствий. Видимо эта девушка и есть та самая многоопытная куртизанка. Правда выглядела она не слишком похоже на искушенную жрицу любви. Девушка старательно улыбалась, надо отдать ей должное, она была неплохой актрисой и легко провела бы человека менее проницательного, чем Синдбад. Но он слишком много лет провел, угадывая за любезностями дипломатов коварные замыслы. И сейчас от него не укрылось, что улыбка девушки выглядела приклеенной, а в глазах маячил призрак страха. Она смотрела на Синдбада, как на кобру, от которой ждут смертоносного броска.
Синдбад слегка встревожился. За долгие годы он повидал сотни женщин и по-своему даже гордился тем, что ни одна из них не ушла после ночи с ним разочарованной. А тут было не просто разочарование, а ужас.
«Что же я такого сделал? Превратился в самый ответственный момент в Зепара? Шайтан, ничего не помню. Ладно, разберемся по ходу».
Синдбад призвал на помощь свое самое мощное оружие — обворожительную улыбку.
— Доброе утро, моя прелестница, — вкрадчиво произнес он, бросая в лобовую атаку убойные дозы сияния легендарного героя и путешественника. — Я так ослеплен твой красотой, что совершенно потерялся во времени. Не подскажешь, который сейчас час и где мои спутники?
Его стремительный натиск возымел действие: девушка едва заметно покраснела, но тут же постаралась скрыть смущение, добавив патоки в и без того приторную улыбку.
— Близится полдень, господин мой. Ваш советник просил передать, чтобы вы возвращались в гостиницу, а ваш телохранитель обедает в соседней комнате. Вчера вы были так восхищены особой сливовой наливкой нашего заведения, что переборщили и познали истинное наслаждение — сон.
Картина начала проясняться.
«Ясно, значит, я вчера напился до беспамятства. Но тогда я должен был проспать всю ночь и не сделать ничего, что бы могло напугать эту маленькую птичку».
— Возможно, прежде ванны и завтрака вы желаете получить то, за что заплатили, господин мой? — как девушка ни старалась, на последнем слове ее голос дрогнул. — Тогда позвольте мне отдать вам свою самую величайшую драгоценность: жемчужину, сбереженную специально для вас.
И тут Синдбад наконец-то вспомнил ее. Когьёку — куртизанка, право первой ночи с которой он купил. Король мысленно поморщился, когда в голове всплыли подробности омерзительного торга. Конечно, глупо требовать добропорядочности от проституции — это грязное развлечение. Синдбад не брезговал им пользоваться и не питал иллюзий. Но все же такая открытая торговля невинностью девушки, словно на невольничьем рынке, коробила его. А уж в пьяном виде вообще разожгла праведный гнев и желание совершать подвиги.
«Шайтан! Я же спустил на нее все деньги».
— Так чего же вы хотите, господин мой? — спросила Когьёку, будто прыгнула в омут с головой.
— А чего хочешь ты? — ответил вопросом на вопрос Синдбад.
Деньги уже не вернуть, но он не собирался брать то, за что заплатил, силой. Женщины, даже куртизанки, хотели его любви, а Когьёку вот-вот упадет в обморок от страха. Меньше всего Синдбад желал причинить ей боль, пусть она всего лишь шлюха. В этом он не собирался уподобляться сильным мира сего, разрушающим чужие жизни в угоду собственной прихоти.
Когьёку ошарашено уставилась на Синдбада, разом забыв о своей роли жрицы любви.
— Разве имеет значение, чего я хочу?
