– Александр Иванович, дорогой вы наш, – переглянувшись с братом, нежно и ласково проворковал генерал-энтомолог. – Вы разве еще не заметили, что государь наш знает несколько больше, чем мы все, вместе взятые? В отношении грядущих событий – особенно. Ведь нефть, которую вы сейчас так успешно качаете в местечке Месджеде-Солейман – тоже его рук дело, не так ли? Он просто взял карту и ткнул пальцем – “бурить здесь”, так? Вот-вот… То же самое случилось и в Поволжье. И с алмазами Вилюя, Койвы и Вишеры, за чьи бонды сейчас идёт такая драка в Париже… Назовите это божьим провидением, потому что по-другому это не объясняется.
– Тогда получается, что мы все здесь находимся божьим провидением?
– Вас это смущает? Быть под властью Всевышнего не так уж плохо. Может быть тяжелее, но во всяком случае честнее, чем под властью дьявольского наваждения. Не требуется хитрить, если это, конечно, не военная хитрость. Главное – не пытаться противоречить Божьему промыслу, он этого не любит.
– А в чем же состоит Божий промысел относительно меня и моей эскадры, Бимбо? – Александр Михайлович явно заинтересовался философскими сентенциями брата. – Почему Никки сначала отдал публичный письменный приказ идти на Дальний Восток, а потом тихо, тайком изменил его и вот уже почти год я болтаюсь между Бендер-Махшехром и Пхукетом, наводя ужас своими 12-дюймовками на местных верблюдов?
– Во первых, – Николаю Михайловичу явно нравилась роль преподавателя основ политологии, – ты выполняешь государственный императив “там, где стоят наши нефтяные вышки – будут стоять и наши крейсера” и страх наводишь не только на верблюдов. Наш уважаемый нефтяной барон Манташев разошелся не на шутку. Объемы у него такие, что чугунку пришлось прокладывать от месторождений к морю.
Манташев довольно кивнул. Хотя лояльность шаха стоила двадцати миллионов рублей в виде кредита, предоставленного Россией Персии[20], дебет персидских скважин впечатлял даже видавших виды бакинцев и не оставлял сомнений – доход от эксплуатации месторождения покроет затраты в ближайшее время. Уже через неделю после первой нефти, Манташев понял – грядёт дефицит транспорта, а через месяц судорожных попыток сформировать гужевые караваны пришло понимание – в пожарном порядке необходимо тащить трубу и прокладывать узкоколейку, сооружать по пути следования сторожевые блокгаузы и привлекать к патрулированию армию, так как вообще любые торговые караваны, а уж тем более нефтетруба и железная дорога в этих диких местах – как пряник для местных бандитов и не местных агентов Турции и Англии. Пока тянули узкоколейку, поняли, что её пропускной способности будет явно недостаточно! Договорились с шахом о железнодорожной концессии. Сегодня чугунка строится сразу шестью бригадами: две ведут полотно навстречу друг другу из Месджеде-Солейман и порта Бендер-Махшехр, еще две – от месторождений до Тегерана, и, наконец, третья пара тянет рельсы от Тегерана и Тебриза, что почти на границе с Россией.
А в Бендер-Махшехр в канун Нового года загружается первая товарная партия с “чёрным золотом” в танкеры Самуэля Маркуса из “Бритиш Петролеум”. Вот-вот начнёт пополняться звонкой монетой касса наполовину казённого “Персидского нефтяного товарищества”. Вернутся первые вложения из государственного бюджета. Самуэль, попавший из-за кризиса со своими нефтевозками в тяжелое положение, теперь молится на Манташева, буквально спасшего его от банкротства, зафрахтовав корабли на два года вперед – ровно через такой срок черноморские верфи пообещали спустить на воду отечественные танкеры.
Было, правда, одно темное пятно на безоблачном персидском небосклоне – настойчивые попытки британцев зацепиться в Персии хотя бы одним коготком. Английский финансист Уильям Нокс д’Арси нежданно-негаданно получил у персидского шаха Музаффара аль-Дина из династии Каджаров концессию на «добычу, разведку, разработку, переработку, экспорт и продажу натурального газа и нефти… в течение 60 лет».[21] Задачу поиска нефти д’Арси, предпочитавший не покидать пределов Европы, поручил инженеру Джорджу Рейнолдсу, которого уже вряд ли найдут… Пустыня хорошо прячет следы, а нефтяной бизнес не терпит излишне наглых. В любом случае, приходится держать ушки на макушке и отслеживать появление непрошенных гостей. Этим сейчас занимаются дашнаки и армянский пехотный корпус, усиленно вылавливая иностранных лазутчиков и тихонько “прикапывая” их без излишних политесов. Что с этих дашнаков возьмёшь? Горячие люди, дети гор…
– А если посмотреть шире, – Николай Михайлович крутанул пузатый глобус, украшавший салон яхты, – можно увидеть, что твоя эскадра – это дубинка, положенная у крайне чувствительной точки нашего британского дядюшки, Суэца и Баб-эль-мандебского пролива. И ты ведь не просто тут якорь бросил. Как строительство идет?
– В Пхукете и Бендер-Аббасе уже готовы эллинги для миноносцев и две береговые батареи из шестидюймовок. А доки и мастерские, – Александр Михайлович вздохнул, – некому их строить. И наши, и немцы – все строят Владивосток. Мы пока только земляные работы освоили.
