– На «Коленьке» сам Фишер идет, – пояснил Фелькерзам. – А он, сказывают, безумен после конфуза Персиянского, аки капитан Ахав. Не отступит, будет нас преследовать до последнего, особенно если мы сделаем вид, что ход держать не можем. Топить его будем только при удобном случае-с. А «Бенбоу»… Его шестнадцатидюймовки, Григорий Павлович, дуры, конечно, здоровые, только вот стреляют они раз в час, да и разрывает их внезапно и непредсказуемо.
– Понятно, – кивнул Беляев. – Догонять нас со ста двадцати до семидесяти они не меньше часа будут. Аккурат по пятнадцать коммонов на ствол матросики наши перебросить успеют: проводили мы таковые учения и даже тележки снарядные усовершенствовали.
– Разворачиваемся строем фронта, господа. «Кампердаун», «Родней» и «Хау» – с шестидесяти кабельтовых огонь по «Двенадцати Апостолам» из носовых орудий. Кормовые барбеты не открывать, иначе потеряем преимущество в скорости. Стрелять поочередно, с интервалом между залпами в сорок секунд. Мы пока не добьем, а «Бенбоу» лучше не стрелять без крайней необходимости. «Санс Парейль» с такими же пушками на десятом выстреле трещину заработал, прибережем ресурс орудий на случай, если русские на нас ринутся.
– Британцы разворачиваются строем фронта!
– Вот и замечательно. Минут десять лишних они будут в безответной зоне из-за этого перестроения, а нам того только и надо! Поворот вправо на тридцать, открыть правые носовые барбеты, скорость поднять до двенадцати узлов: тогда отходить по генеральному курсу на Кара-Дениз будем одинаково с Коландсом…
– Дистанция семьдесят!
Орудия «Екатерины» ахнули, отправляя в полет четыре полубронебойных снаряда, а еще через сорок секунд, почти одновременно с влетевшими перед британским строем бело-оранжевыми фонтанами, отстрелялись девятидюймовки «Синопа».
– «Кампердаун» горит, сэр! Шестидюймовая батарея правого борта уничтожена! Кэптэн Онслоу передает: пробита бронепалуба, подводная пробоина в носовой оконечности, помпы пока справляются, но надолго их не хватит! Просит разрешение снизить скорость!
– Дистанция до «Апостолов»?
– Шестьдесят один, сэр! До «Екатерин» – шестьдесят пять!
– Пусть Герберт стреляет первым и готовит второй залп. После второго разрешаю оттянуться назад.
– Слушаюсь, сэр!
– Поднять сигнал: «Англия будет разочарована, если мы вернемся без победы!»
Лейтенант сглотнул. В победу, несмотря на численный перевес, он уже не верил, а значит… А значит, они просто не вернутся. Такое случается.
– Взрыв у борта «Апостолов!» Коландс теряет ход! Сигналит «Не могу управляться!» Видимо последнюю кочегарку у них заливает…
– Остаток по снарядам, Георгий Павлович?
– Коммоны расстреляны все. В кормовой установке – по двадцать бронебойных и по одиннадцать фугасов неприкосновенного запаса на орудие. В носовых – чуть меньше половины боекомплекта.
– Значит, фугасов нам еще на семь минут отхода… Поднять сигнал «Следую своим курсом». Эх, помоги им, Господи… Так, «Кампердауну» довольно пока, не уйдет он уже. Орудиям дробь. Поворот все вдруг влево, на шестьдесят, открываем левые носовые. После поворота наводиться по «Роднею». Отрепетуйте на «Синоп» – ведем бой на отходе до исчерпания фугасов в кормовых барбетах, а затем устроим господам британцам знатный кегельбан-с. Чай не забыли, голубчик, для чего у нас в нос сразу четыре пушки смотрят?
Капитан Беляев хищно улыбнулся.
Адмирал Рожественский приник к прицелу носового минного аппарата, заряженного последней дальноходной торпедой. Надо признать, оное устройство было достаточно простым даже для адмирала, которому по службе достаточно уметь расписаться там, где укажет толковый адъютант.
Избитый и потерявший ход броненосец развернуло поперек курса отхода, матросы под руководством контуженного, но остающегося на ногах мичмана Колпакиди, бросали в воду койки и прыгали сами. Единственный относительно целый баркас был уже забит ранеными. Рожественский решил остаться. Да, он погибнет, но, во-первых, он погибнет с толком, а во-вторых, именно такой вот смертью он покажет отличную военно-морскую дулю и смертельно оскорбившим его британцам, и тирану, вознамерившемуся его опозорить.
Ни ареста, ни суда, ни тем более покаяния от него, героя русско-турецкой войны, сатрап, развязавший бойню с первой морской нацией мира, не дождется. Хотя два броненосца и два крейсера этой первейшей нации уже на дне, еще два горят, а еще один… Еще один как раз сейчас наползал на нужную марку прицела.
Что ж, лихим минным офицером он свою карьеру начинал, лихим минным офицером он ее и закончит.
– Пустите по нему мину, – приказал Фишер, – или лучше две, чтобы не отвлекаться в дальнейшем. И перенацеливайте орудия на «Екатерин» – до них, если я правильно оцениваю дистанцию, сорок восемь кабельтовых.
– Есть минная атака!
– Самодвижущаяся мина в воде по левому борту! – раздался заполошный крик сигнальщика и находившиеся в рубке не сразу поняли, что речь идет вовсе не об их снаряде.
