– Мы просто прилежно скопировали технологию Вашего достославного предка, Натана Ротшильда, удачно сыгравшего на понижении во время битвы при Ватерлоо, что позволило Вашей семье образцово-показательно ограбить всю лондонскую биржу. Вот уже скоро сто лет, как вся Британская империя не в состоянии расплатиться по своим обязательствам.[54] На этом фоне заработанные Россией двенадцать миллиардов рублей – весьма скромное вознаграждение. Сейчас, насколько я понимаю, речь идет не только о бюргерах и ситуайенах, но и о банках, кредитующих этих уважаемых господ и испытывающих некоторое затруднение с возвратом займов, – дополнил финансиста император.
– Вы чрезвычайно хорошо информированы, – еще раз наклонил голову Ротшильд, стараясь не показать, насколько болезненно слышать слова, полные плохо скрытой иронии. – Количество сомнительных и безнадежных кредитов растет, как снежный ком, котировки ценных бумаг практически всех европейских банков пошли вниз, а некоторые уже объявили себя банкротами. Но в настоящее время финансовый мир больше волнует не столько сохранность капиталов, сколько вопрос личной безопасности.
– А почему это так тревожит финансистов? – с лёгкой, едва заметной улыбкой спросил император, – что угрожает безопасности скромных банковских тружеников?
– Ваше Величество, согласитесь, не каждый день на воздух взлетает сразу десять весьма влиятельных людей страны, а следом на одной из самых богатых бирж мира воцаряется Содом и Гоморра.
– Насколько мне известно, на биржевой панике в Нью-Йорке кое-кто уже успел очень прилично заработать, – глаза императора уперлись в барона так, что тот почувствовал себя медведем на рогатине. – Что же касается трагедии на острове Джекил… Так бывает, когда люди пренебрегают библейскими истинами…
– Какими? – живо откликнулся Ротшильд, рассчитывающий совсем на другое поведение монарха.
– Quae sunt Caesaris Caesari et quae sunt Dei Deo. «Воздадите же кесарева кесареви и божия богови», – процитировал император Евангелие от Матфея. – Если вдруг финансист возомнит себя солдатом, революционером, бунтарем, объявив войну без правил, то он должен быть готов, что к нему будут относиться соответственно…
– И Ваше Величество знает, кто отнесся соответственно к несчастным коммерсантам с Уолл-стрит?
– О! Этот список настолько велик, что мы рискуем до ночи перечислять имеющих право на месть, в том числе на кровную.
– Романовы в их числе?
– Романовы совсем не ангелы, но количество только известных покушений на них превышает среднемировой уровень. Меня лично пытались убить трижды. А ведь имеется еще целый список крайне странных скоропостижных смертей членов династии, похожих на отравление… Считаю, что этого достаточно для приобретения права на решительное противодействие…
– Но где доказательства причастности финансистов к этим покушениям? – нервно вскричал барон.
– Так ведь доказательств о причастности кого-либо из правящих династий к трагедии на острове Джекил тоже нет. Мы говорим сейчас только о мотиве и я, основываясь исключительно на фактах, подтверждаю его наличие у многих публичных политиков.
– Но разве публичной власти уместно опускаться до индивидуального террора? – ошарашенно спросил Ротшильд, ожидавший от царя категорического отрицания своей причастности, но никак не циничного, хоть и косвенного подтверждения.
– Почему? – удивился император, – индивидуальный террор – такой же инструмент войны, как и любой другой. Если он вписывается в решение проблемы по ликвидации угрозы, то чем отличается от таких тактических военных приемов, как артподготовка или засада? Главное – результат…
– Надо ли понимать, что этот инструмент может быть использован в любое время и в любом месте?
– В отношении объявившего войну – безусловно. Но если вы – мирный человек и не ставите целью лишить кого-то жизни, чего вам бояться? Возвращаясь к моей скромной персоне, еще раз хочу обратить внимание – ни я лично, ни Россия не начинали войну. Мы лишь отвечаем на агрессию, на попытки наказать нас за непослушание, на неоправданно грубую, неадекватную реакцию извне… И мы намерены в деле ликвидации угрозы пойти до конца. А чей это будет конец, сегодня уже и так понятно, не правда ли?
