Вот опять Баурджин поймал себя на мысли о том, что ему очень нравится городская жизнь. Нравится руководить харчевней, подбивая по вечерам баланс, нравится общаться с людьми, готовиться к экзаменам, ходить по городским улицам, жить в красивом доме с цветущим садом, нравится иметь любимые забегаловки, где можно время от времени посидеть с друзьями, пропустить стаканчик-другой вина.
А ещё нравилось наблюдать за тем, как тренируется Лэй. Князь специально разрешил ей уходить в харчевню чуть позже остальных и с раннего утра любовался, как из угла в угол бегает, летает по двору стройная девичья фигурка, как, не касаясь руками, взбирается по стене дома на крышу и тут же, сделав в воздухе кувырок, мягко, по-кошачьи, приземляется на посыпанный мелкой каменной крошкой двор. А потом, сложив стопкой старые кирпичи, ка-ак даст ребром ладони!
В пыль! Баурджин и не поверил бы никогда в этакое чудо, коли бы собственными глазами не увидел.
Князь, конечно, тоже пытался подражать девушке, и та шла навстречу, показывала те или иные удары, хотя обучать кого-либо не имела права.
– В основе лежит удар, господин! – улыбаясь, напоминала Лэй. – А для удара нужно правильно согнуть руки… Вот так… А вот теперь – неправильно! Вы поднимаете для удара руку слишком медленно. Попробуйте ещё раз… Нет, не то – теперь слишком быстро.
– Ну, не понимаю, – ворчал Баурджин. – То ей медленно, то – быстро.
– Вы видели, господин, как в небо взмывает ястреб? Вот именно так же должна подниматься и ваша рука. Не очень быстро, но и не медленно, я бы сказала – стремительно и дерзко. И падать на врага – словно кирпич… Ой, что вы делаете, господин! Запомните – никогда не сгибайте и не выпрямляйте руки до конца.
– Ну надо же, я думал – это только когда держишь оружие.
– Руки и ноги – тоже оружие, господин. О, я вижу, у вас очень правильный взгляд – не на руки, не на ноги, не в глаза, а как бы сквозь врага. Кстати, умеете, когда хотите, зевнуть? Это лишний раз демонстрирует врагу спокойствие и уверенность в своих силах!
– Да пожалуйста! Что тут сложного-то?
– Ой, господин… Вы иногда кажетесь мне совсем не тем, кто вы есть.
Ну вот ещё, не хватало. Баурджин поспешно отвернулся. То каллиграф его почти раскрыл, то вот теперь – служанка. Нет, надо завязывать со всеми этими штуками, через которые легко просчитать характер, – иероглифами, ударами, боевыми стойками и прочим. Вообще-то нойону было легко учиться – очень многое помогало из техники владения саблей. Саблей… Теперь вот получалось, что эти приёмы могли его выдать! Час от часу не легче.
– Мой господин, признайтесь, вам ведь довелось побывать в переделках? – словно кошка, ластилась Лэй. Подошла, уселась на скамеечку рядом, потёрлась плечом о плечо, только что не замурлыкала. Но вообще-то приятно было.
– Я же торговец, Лэй. – Баурджин вдруг вспомнил, что уже когда-то оправдывался таким образом. – А на торговых путях, бывает, случается всякое.
Он скосил глаза – ах, какой обворожительной казалась Лэй! Точёная фигурка с плоским животиком, в плотно обтягивающих бёдра коротких штанах, с широкой, перевязывающей грудь лентой, сквозь которую упруго торчали соски. Ах, чёрт! Схватить на руки, увлечь, уволочь в дом, бросить на ложе…
Стыдно! Получалось, Баурджин воспользовался своим положением – положением господина. Стыдно…
– Господин, вы как-то спрашивали, умею ли я делать массаж? – повернув голову, лукаво улыбнулась Лэй.
– Спрашивал, спрашивал. – Князь приобнял девчонку за талию. – Так ты ж вроде сказала, что не умеешь.
– Я и не отказываюсь от своих слов. Просто… если б вы хоть немного показали мне… Хоть чуть-чуть…
Девушка-смерть обдала князя таким жгучим взглядом, от которого, казалось, мог вспыхнуть и камень. Вот так! Не девка – вулкан! А если не очень приглядываться – скромненькая такая мышка.
– Ну, ложись на ложе, милая Лэй, – чувствуя нахлынувшее желание, быстро произнёс Баурджин. – Иди… Уж так и быть, попробую тебя поучить.
Обнажённое девичье тело, смугло-золотистое в лучах пробивавшегося сквозь промасленную бумагу окна солнца, казалось, светилось, словно древняя застывшая смола – янтарь. Тёмные волосы раскиданы по плечам, изящная шейка, остренькие лопатки, тонкая талия, попка… ох, какая аппетитная попка. Князь не выдержал, – да и кто бы смог сдержаться при виде подобной картины? – быстро скинув одежду, провёл руками по девичьей спине, обхватил талию, чуть приподнял…
– Ах… – изгибаясь, застонала Лэй. – О, мой господин…
Столь приятное для обоих занятие неожиданно прервал резкий грохот и звон. Князь вздрогнул – кто-то стоял у ворот. Интересно кто? Кто-нибудь из своих – Игдорж или Чен? Но вроде бы им было не время. Что-то случилось? Что?
Накинув халат, Баурджин побежал во двор:
– Кто?
– Господин, меня послал мой хозяин, Пу Линь-шэньши.
Ах вот оно что – Пу Линь-шэньши! Нойон быстро отодвинул засов:
– Ну?
– Велено передать лично вам, господин. – Изогнувшись в поклоне, слуга протянул князю сложенный пополам бумажный листок, запечатанный синим воском.
