– Елюй Люге? – В глазах Мэй Цзы вспыхнул огонь. – Откуда ты его знаешь, монгол?
– К вашему сведению – найман, а здесь – несчастный беженец, – усмехнулся князь. – Тысячник Елюй Люге с дальней границы – мой добрый друг и приятель!
– Друг?!
– Скажу больше, я от всей души поддерживаю все его планы. Как когда-то поддерживали вы!
Женщина вздрогнула:
– Ты и это знаешь, подлая ищейка?
– Я много чего знаю, Мэй, – ничуть не обиделся князь. – Рассказать про тебя?
– Попробуй.
– Итак… – Баурджин отхлебнул вина. – Начнём с того самого момента, около девяти лет назад, когда ты, любезнейшая Мэй Цзы, возвратилась из монгольских степей с позорно проваленным заданием и без денег. Военным начальникам Цзинь ты была больше не нужна – хорошо ещё, не казнили, – и призрак нищеты забил своими чёрными крыльями прямо над твоей головою.
– Ты прямо как поэт говоришь, – скривилась Мэй Цзы. – Впрочем, продолжай, интересно.
– И тогда ты решила стать куртизанкой. Дело неплохое, и у тебя было всё для начала этой карьеры – красота, холодный ум, кое-какие связи. Не было только одного – денег. Но деньги, как известно, – дело наживное. Думаю, ты немало поимела с кайфынского сяньгуна Ли Дачжао и прочих. С сяньгуна тянула бы деньги и дальше, если б не его молодой воспитанник по имени Елюй Лю…
– Ну хватит! – нервно воскликнула Мэй. – Вижу, что ты много знаешь. Слишком много… – Женщина скривила губы. Белое застывшее лицо её, чуть прищуренные глаза, похожая на гримасу улыбка не обещали собеседнику ничего хорошего.
– У меня такое впечатление, – светски улыбнулся князь, – что ты сейчас просто мечтаешь укоротить мне язык. И, между прочим, зря!
Мэй Цзы поставила недопитый бокал на стол:
– Ну почему же – зря? Врагов, даже вынырнувших из далёкого прошлого, нужно уничтожать, не так ли?
– Врагов – да! Но я-то не враг ни тебе, Мэй Цзы, ни уж тем более Елюю Люге. Он ведь младше тебя?
– Не намного, всего на пять лет. – В глазах женщины появилось мечтательное выражение, как бывает, когда вдруг неожиданно вспоминаешь о действительно дорогом тебе человеке.
Впрочем, Мэй Цзы тут же взяла себя в руки и, язвительно усмехнувшись, поинтересовалась:
– С чего это ты набиваешься нам в друзья?
– Набиваюсь? – Князь снова улыбнулся. – Ничуть. Я – ваш самый преданный друг, поверь. И не только потому, что я искренне симпатизирую такому человеку, как Елюй Люге, но и просто потому, что у нас общие интересы.
– Какие у нас с тобой могут быть общие интересы, монгол?
– Найман, с твоего позволения. Елюй Люге как-то рассказывал о тебе… о волшебной красавице Тань Цзытао. Не знаю, как ты к нему относишься, а парень тебя, кажется, и в самом деле сильно любит.
На секунду опустив глаза, князь резко вскинул их и успел заметить выражение растерянности, промелькнувшее на нарочито надменном лице Мэй Цзы.
– Ты – соглядатай Темучина… – негромко произнесла она. – Я это чувствую.
– А может, и вправду беженец?
– Ой, давай не будем, а? Мы ведь друг друга хорошо знаем… знали когда-то.
– Вот именно. И я тебе скажу так, Мэй, – мой сюзерен Чингисхан может здорово помочь Елюю Люге и всем киданям!
– Помочь? В чём?
– Только не делай, пожалуйста, вид, что не догадалась. В возрождении империи Ляо, вот в чём! – повысил голос князь.
– Сумасшедший! – Мэй Цзы отпрянула в испуге. – Что ты так орёшь?
– Стараюсь донести до тебя свою мысль, – вальяжно развёл руками нойон.
– Уже донёс. Кстати, по законам Цзинь, за подобные мысли полагается смертная казнь.
– Ага, тебя очень тревожат законы Цзинь! – Баурджин прищурился. Он хорошо видел, что наконец расшевелил собеседницу, озадачил, вывел из той надменной уверенности, которую куртизанка напустила на себя перед встречей. – Позволь спросить кое о чём. И постарайся ответить по возможности откровенно.
– Откровенно? – Мэй Цзы хмыкнула. – Ты сначала спроси, а уж там посмотрим.
– Спрошу… – Князь придвинулся к красавице как можно ближе, так, что почувствовал её горячее дыхание, ощутил, как тяжело вздымается грудь. Улыбнулся и спросил о том, что давно держал в уме: – Елюй Люге действительно имеет права на престол империи Ляо?
– Имеет, – к его удивлению, прямо ответила Мэй. – Елюй Люге – киданьский принц, последняя надежда свергнутой когда-то династии.
– Которая имеет все шансы на скорое возрождение! – Князь таки оставил за собой последнее слово.
