— Этот список… в нем компоненты не только для зеркала. Точнее их всего пять — остальные для создания амулета Занириса. Твой отец хочет спрятать твою сущность, пока ты не окрепнешь.
— И из-за этого я носилась по всему городу?! — взвизгнула я. — Ну, папа! У тебя совесть есть? Папа, я знаю, что ты меня слышишь…
— Ты выходила ис-с-с дома? — неожиданно зашипел Фран.
— Да, — заробела под его бешеным взглядом, совершенно не понимая, с чего вдруг он разозлился.
Мы не сразу заметили появление папы. А он встал, прислонившись к косяку, и с неприкрытым любопытством наблюдал за нами.
— Шшш-то тебе говорили? Не выходить ис-с дома и ш-шдать!
— Так это тебя я слышал между живописными высказываниями Лассаиндиара? — воскликнул отец.
— Меня.
Франчиас явно вознамерился пробуравить во мне дырку.
— Фран, я не могла ждать.
— Ты хоть понимаешь, какой опас-сности подвергалас-сь?!!
— Да, какая опасность может грозить мне дома?!
Его глаза из чернильно-черых омутов превратились в золотые озера.
— Маленькая, безмос-сглая… с-с-с!
— Ничего подобного, — вскочила я со стула. — Что вы мне предлагали? Ждать у моря погоды? Обойдетесь.
Черты Франа расплылись, он трансформировался. Завораживающие змеиные черты, потекли под кожей. На руках появились крупные глянцевые чешуйки черного цвета. Еще чуть-чуть. Мое сердце бешено забилось. Холодный липкий пот проступил на спине, отрезвив загипнотизированное жутковатым зрелищем сознание. Я почувствовала себя действительно маленькой и безмозглой, перед чем-то или кем-то древним и смертельно опасным.
— Не смей!! — рявкнул отец, чем напрочь меня оглушил.
Трансформацию смыло, как песчаный замок волной. Передо мной вновь сидел Фран, только взгляд у него был встревоженный.
— Нина, за тобой отправили одного из моих братьев. И не какого-нибудь, а Станисласа.
Я никогда не слышала, чтобы папа так ругался, бегал, и едва ли ни рвал на себе волосы.
Скрепя сердцем папа все же оставил меня под присмотром Франчиаса, но далось это нелегко. Почти час пришлось убеждать его ни в коем случае, не прогуливать, не брать очередной отпуск, и, тем более, не бросать «к чертям собачьим эту долбаную работу». Я уверяла взвинченного отца, что с глиртом мне ничего не грозит, что я вполне ему доверяю, и не надо волноваться, что мы останемся наедине — между нами ничего нет, и быть не может. На последнем аргументе папа с Франом единодушно закашлялись. Похоже, я сказала что-то не то. Подумала, заглянула в смеющиеся золотые глаза глирта, лукавые папины, и пришла к выводу, что поспешила разбрасываться сомнительными утверждениями, которые больше подходят четырнадцатилетней девчонке, а не взрослой женщине. Н-да, похоже, я заигралась — пора возвращаться в действительность. Решив так, я подперла бок левой рукой, облокотившись правой на стол и сосредоточив внимание на решении одной единственной проблемы, уточнила, что может предпринять отец против этого таинственного Станисласа. Отец замялся, но все же процедил, что против Станисласа у него мало шансов, по крайней мере, на Земле. Это уточнение заставило задуматься, на что действительно способен папа, и какие сюрпризы меня еще ожидают? Но вслух я это не сказала, сочтя благоразумным не нервировать папу раньше времени.
Переведя взгляд на глирта, я повторила вопрос, и получила ответ меня озадачивший: если произойдет столкновение со старшим братом, Фран не уверен в своей победе, но защитить меня сможет.
Я естественно возмутилась и заявила, что не согласна жертвовать кем-либо во спасение себя любимой. И, что вы думаете? Они меня послушали? Не тут-то было! Папа с Франом сразу начали говорить на… уж не знаю, на каком языке, а мне только и оставалось, что глупо хлопать глазками. Они яростно, что-то обсуждали, причем говорил в основном папа, а я оставалась не удел. Придя к какому-то общему решению, папа кивнул и быстро собравшись, чмокнул меня в щеку, торопливо выскочил за дверь.
Ах, так! Я размахнулась, чтобы со всей силы стукнуть по столу кулаком, но Франчиас молниеносно перехватил мою руку, сжал, и, поднеся к губам, поочередно поцеловал каждую костяшку. Жаркая волна окатила меня с головы до ног. Я вспыхнула как маков цвет.
— Успокойся, — прошелестел Фран, — если повезет, мы вовсе с ним не встретимся.
— Э-эм. Отпусти… п-пожалуйста, — пролепетала я, ощущая как колени у меня подкашиваются.
Что происходит? Почему я так реагирую на него?
— Больше не будешь хулиганить? — все тем же полушепотом.
Я посмотрела на свою руку в его руке и утвердительно закивала.
— Не буду.
— Рассчитываю на твое благоразумие.
Хм, мне помнится в разговоре с князем, я усомнилась в присутствии у себя этого необходимого для женщины качества, и глубоко сомневаюсь, что успела приобрести его за столь короткий срок.
Продолжая смотреть мне в глаза, Фран отпустил мою руку. Я поспешно спрятала ее в карман халата, чем вызвала у глирта очередную таинственную усмешку и шипящий смех. Это он что, мстит мне за утверждение, что у нас ничего не может быть?
— Сильно чешется? — сев на место, глирт взял поостывший кофе и продолжил пить маленькими глотками.
