Господин тысячник наверняка подумал о том же, и потому распорядился охранять дом мастера Ли. Официальная легенда – у почтенного мастера пытались выкрасть записи с секретом выделки узорчатой стали. И неважно, что таких записей в природе не существовало. Важно, что обыватели услышат от солдат, которым хоть и не велено болтать, но обязательно где-то что-то ляпнут. Елюй Лугэ получил добрый совет ради собственной безопасности не распространяться о том, что услышал от спасённых им женщин семьи Чжоу. Меры, конечно, поспешные и вряд ли помогут надолго, но в такой ситуации каждый выигранный день на вес золота. Яна ни на миг не усомнилась, что тысячник поведёт свою контригру, в подробности которой никого из них посвящать совершенно точно не станет. Тут как раз и применим принцип «меньше знаешь – крепче спишь». Они и без того влипли порядочно, дай бог выкрутиться без особых потерь.
Домой они попали глубокой ночью. Пока устроили раненого зятя и его мать, пока сонный лекарь осмотрел больного, пока достали из кладовки колыбель для малыша, пока утрясли ещё массу мелких дел, на востоке уже появилась жемчужно-серая пелена – предвестница утренней зари. Можно было уже не ложиться. Супруги Ли, удивив присланных господином тысячником троих солдат, выделенных для охраны дома, уселись рядышком на ступеньке крыльца.
– Хоть о Сяолан теперь беспокоиться не надо, – облегчённо вздохнул Юншань, ссутулившись и подавшись вперёд. И Яна не увидела – всем существом почувствовала, насколько он вымотан. – Поживут у нас. Что им сейчас в своём пустом доме делать, без слуг и с раненым на руках?.. А ты дочке с внуком помоги пока, бабушка, – последнее он добавил с явной иронией.
– От дедушки слышу, – Яна вернула ему эту иронию с процентами. И добавила уже куда более серьёзно: – Они не смогут уйти в собственный дом, пока…
– Но не вечно же будет это «пока».
– Надеюсь…
Над Бейши по небу медленно расползалось розово-золотистое покрывало рассвета. В какие-то моменты тишина становилась такой пронзительной, что, казалось, ещё немного – и можно будет услышать, как восходит солнце… Муж и жена сидели на крылечке, прижавшись друг к другу. С ними и раньше случалось, что для полного взаимопонимания не требовались слова. Но в последние годы такое происходило всё чаще и чаще. Одна из соседок, кажется, Ван, сравнила их с осколками разных ваз, каким-то чудом подошедшими друг к другу и склеенными искусным мастером. Но старуха Чжан с ней не согласилась. В её представлении Яна была чужим ростком, привитым и прижившимся на одной из веточек народа хань. Это было очень близко к истине. Они словно вросли друг в друга, переплелись корнями душ, раскинули над домом ветви своей любви, хранящей их детей. По ханьским представлениям муж и жена были единым целым. Но реализовать это понятие во всей его полноте удавалось очень немногим.
«Мы всё преодолеем, любимый».
«Я верю. Я знаю».
