Раньше он не представлял, как это – вожделеть только одну женщину. Сейчас не представлял, как он мог раньше хотеть кривоногих, плоскогрудых девиц из сословия «цзяминь», готовых услужить господину за несколько цянь. От них пахло дешёвой баней и луком. А Янь… Прошло больше четырёх лет, но запах жасмина, сводивший его с ума, никуда не делся. Только с ней он мог откровенно поговорить по любому вопросу. Только с ней чувствовал небывалое единение душ. Только её тело доставляло ему ни с чем не сравнимую радость. Воистину, Небо приговорило их друг к другу, и оно знало, что делает.
Но она тревожится, а этого не должно быть, это неправильно. Что делать? Успокоить её, уверить, что всё в порядке? Не получится. Янь не дура, и иногда подмечает такие мелочи, которые прошли мимо его взгляда. Выходит, она уже заметила нечто настораживающее. Пусть не явное, а какие-то косвенные признаки. Может, придворное бабьё как-то не так на принцессу смотрело? Или видела кого-то подозрительного?
– Там монашек один мелькал около принцессы. После приёма, – жена словно услышала его мысли. – Ну, монах как монах, ты много таких видел, и при дворе тоже. В оранжевой тряпочке, бритый и лощёный. Явно не бродячий проповедник. Он посмотрел на меня так, будто… будто узнал. И нехорошо так узнал, словно я ему мешок серебра должна и скрываюсь. Но я-то его точно никогда не видела.
Можно было бы посмеяться над «бабьими страхами», но Юншань, во-первых, для этого был слишком умён, а во-вторых, слишком хорошо знал жену. За всё время через Бейши прошли в лучшем случае десятка полтора буддистских монахов, да ещё двое, учитель с учеником, жили там постоянно. Столичным лоском не блистал ни один из них, а у жены неплохая память на лица. Если она говорит, что не видела этого человека, значит, это так и есть.
– Монах, значит… – протянул он. – Они сейчас в большом фаворе у императрицы.
– А у принцессы?
– Вот ты и узнай. А я, пока ты будешь крутиться около придворных дамочек, порасспрошу тут кое-кого…
– Я видел её.
– Ключ при ней?
– Не могу сказать наверняка. Она им не хвастается.
– Значит, знает либо догадывается, что это такое, и держит при себе.
– Если она куёт железные цветы, я попробую подобраться, сделав заказ на кованый лотос для дацана. Идеальный способ подойти к ней вплотную.
– Ты уверен, что почувствуешь?
– Господин, я ни разу…
– Знаю. Что ты намерен сделать после?
– Если уверюсь, что ключ при ней? Она женщина, господин. Не красавица, но выглядит необычно. Она может заинтересовать кого-то из моих воспитанников.
– Забудь. Это путь к неприятностям.
– Но…
– Я сказал, забудь. Ты не знаешь наших людей. Она не скована сословными предрассудками, и вполне может наставить синяков твоим принцам. Громкий скандал обеспечен, а сохранность ключа – вряд ли… Если бы я мог появиться там самолично…
– Что же мне делать, господин?
– Её должны казнить. Причём именно по вашей части – по богохульству. Только в этом случае ты сможешь наложить лапу на ключ. Подумай, как это сделать наименее грязно.
– Подумаю, господин.
