До лагеря добрались быстро. Гран даже запыхаться не успел. Он усадил меня у костра и взволнованно поинтересовался:
— Ты ела?
— Нет.
— Сейчас что-нибудь приготовлю.
— Хорошо. И, Гран… пока никого нет, что-нибудь из металла… ненужное.
— Сейчас поищу.
Грини, свернувшись калачиком, нежилась в язычках оранжевого племени, тихо попискивала, но не просыпалась. Чисс лежал рядом, укрытый чьей-то курткой и тоже сладко посапывал. Я улыбнулась и легонько погладила темноволосую головку. Теперь и отдохнуть можно. Чисс в безопасности.
Положив под голову чей-то мешок с одеждой, поджав ноги под себя, чтобы босые ступни скрылись в складках многослойного наряда, закрыла глаза и мгновенно провалилась в бархатные грезы. Давно мне так сладко не спалось. Я наотрез отказалась просыпаться, даже когда Гран начал трясти меня за плечо. К богам эту еду — мой организм требует отдыха.
Я бессовестно продрыхла весь день и всю ночь. Открыла глаза ранним утром. Рассвет только начал зарождаться, так что было еще темно.
— Проснулась? — мужской голос, застал меня врасплох. Моментально выпустив когти, я резко села, и приготовилась защищаться. Ну, здравствуй, паранойя!
— Надо же, уже и когти научилась выпускать. Мне тебя и учить-то будет скоро нечему.
— Ты!! — зашипела я.
— Тихо, звездочка моя, разбудишь ребенка.
Я покосилась на мирно спящего Чисса и удивленно приподняла брови. Драконыш лежал полумесяцем там, где еще недавно лежала моя голова.
— Какой заботливый, — умилилась я. Стерла улыбку с лица и зло зыркнула на сидящего напротив мужчину, — Где ты был? Я всюду тебе искала.
— Знаю, Ниночка, — в уголках небесного цвета глаз, появились морщинки, — Прости, что сразу не явился на зов. Занят был.
Я подалась вперед, пытаясь сократить разделяющее нас расстояние. Огонь мне не помеха. Только бы дотянуться.
— Макс, давай вернемся назад. Не надо ничего менять. Мне очень нравится Фран. Он признался мне в любви, и моя драконья ипостась подтвердила, что это правда. Я хочу сказать ему — да. Я хочу выйти за него замуж. Пожалуйста, Макс. Не отнимай его у меня. Я ведь тоже эксперимент. Меня тоже, вроде как, не должно быть. Макс не убивай Франа. Может он и не дракон, но если вы с Шазурой…
— Так, Нина, подожди, — нахмурился белокурый бог, — Что ты такое говоришь? С чего ты решила, что я хочу убить Франчиаса? Кто тебе это сказал?
— Эрмиадида… Она сказала…
— Эримиадида? — светлые брови сложились домиком, — С этого момента поподробней. Что она там тебе наговорила?
Тяжело вздохнув, я рассказала все, что произошло со мной с момента моего возвращение на Орни'йльвир, так чтобы Макс проникся и понял, что я очень хочу вернуться назад, в наше время. Пока изливала душу, Максенс хмурился, поджимал губы, качал головой, всем своим видом показывая, что ему не все равно, вот только лицо у моего божества становилось все мрачнее.
— Ниночка, прости меня, — когда совсем выдохлась, сказал Макс, — Это все я виноват.
Что ни говори, а приятно, когда мужчина признает свою вину. Бывший, зараза, предпочел сбросить вину на чужие плечи — тое есть на мои.
— Макс…
Но он перебил меня.
— Я никак не думал, что она втянет тебя в наши семейные дрязги. Ладно, я — мне не привыкать, но ты… Шазура очень любит свою мать. Но Эрмиадида…
— Терпеть тебя не может.
Макс поморщился.
— Это еще слабо сказано.
Я расслабилась и прекратила пытаться схватить его за руку. Время еще есть. Вернуться я всегда успею, а вот в том, кто виноват в моих злоключениях, хотелось бы разобраться.
— Макс, что ты ей сделал? За что она на тебя взъелась?
— В том то и дело, что ничего, — Максенс сердито дернул себя за косу, которую перекинул через плечо.
— А что тесть?
— Чей? — не понял бог.
— Твой.
Макс начал яростно вспоминать, кто такой тесть.
— Муж Эрмиадиды, — подсказала я.
Глаза белокурого бога просветлели.
— Нет у нее мужа. Шазура без отца росла.
— А кто ее отец?
Мужчина озадаченно пожал плечами.
— Никто не знает, а Эрмиадида молчит, как гнорм на допросе.
— Ага! — подняла указательный палец на уровень глаз, — Тут то собака и зарыта.
— Хочешь сказать, что Эрмиадида видит во мне отца Шазуры?
— Скорей всего.
— Но я люблю Шази! Я никогда ее не брошу.
— Очень мило, — хмыкнула я, — Но Эрмиадида ее мать, и ей неприятно, что ее дочь вынуждена жить с таким бабником.
— Ни-ин, я не бабник, — Макс большим пальцем потер край нижней губы, — Меня таким создали. Не могу я по-другому. Ну, хоть режьте меня. Я же и сам не рад порой, да отказать не могу. Не имею права.
— Как это?
Максен устало потер глаза.
