Станислас дожидался их, попивая вино и любуясь той частью сада за окном, которую сам Франчиас называл «музеем цветущих фигур». Для Зарсана подобные эксперименты слишком в новинку, чтобы старшие семьи могли оценить их по достоинству, но Франчиаса всегда привлекали необычные, даже скорее эксцентричные вещи. Садовник-молодой глирт из семьи служащего долго не мог найти свое место под солнцем, пока Франчиас случайно не наткнулся на него в саду своей хорошей знакомой, где тот оформлял центральную аллею. Глирита назвала творчество садовника, цветущим кошмаром, но Франчиасу понравилось, и он предложил парню работать на него, с условием, что своими экспериментами тот будет занимать в отдаленной части сада, чтобы своей оригинальностью не шокировать неподготовленную публику.
— Ис-сир Станислас, — преступая порог зеленой комнаты, Франчиас чуть склонил голову, выражая свое почтение.
Глирт предпочел не рисковать, и поприветствовал старшего ис-сира по всем правилам этикета, ведь неизвестно, как отнесется к панибратству Станислас, после того как вернулся на Орини'йльвир. В то время, когда Франчиас маленьким мальчиком еще жил в доме старшего брата — тот предпочитал соблюдать некоторую субординацию, и хотя они и были близки, Станислас не раз говорил, что это не прихоть — это правило касающееся всех ис-сиров старшей семьи. И Франчиас в этом убедился, когда отец, наконец-то, признал своего незаконнорождённого сына и призвал ко двору.
— Франчиас, — вполне искренне улыбнулся блондин, — Забудь ты этот официоз. У меня для тебя новости… Плохие.
Ис-сир озадаченно приподнял темную бровь. Лохматик поперхнулся и закашлялся. Франчиас похлопал пса между лопаток. Дождавшись, когда горгулья перестанет изображать из себя тяжелобольного, ис-сир старший продолжил:
— Отец требует, чтобы ты выбрал сакшару.
Франчиас вздрогнул, но ровным голосом поинтересовался:
— Кто на этот раз?
— Светлоэльвафская полукровка из старшей семьи, темноэльвавская жрица из побочной семьи и сакарка-пустынница.
Судя по раскрепощенной манере разговора Станистласа, время, проведенное на Земле, положительно сказалось на нем — он больше не казался Франчиасу отстраненным и бесчувственным. С таким старшим братом уже можно было вести диалог.
— Как скоро? — стараясь держать гнев в узде, уточнил Франчиас.
— До праздника красной луны.
Глирт младший с трудом удержался от того, чтобы не начать грязно ругаться на всех известных ему языках, коих он знал множество, но вместо этого сухо уточнил:
— Всего пять дней?
— Да, — кивнул Станислас, — Девушки уже у ворот поместья.
Глирт младший побледнел. Это стало заметно даже сквозь щиты.
— К чему такая спешка?
— Прости, Франчиас, — помрачнел Станислас, — Но этого я не знаю. Отец просил напомнить тебе о каком-то договоре. Что он имел в виду?
Франчиас широким шагом пересек комнату и встал у окна, затем развернулся и посмотрел на брата взглядом немигающих желтых глаз.
— У нас с отцом был договор: если я возвращаю статуэтку в храм — я свободно уезжаю из Зарсана, если нет — он ищет мне невесту.
Наблюдая за выражением лица брата, Франчиас с уверенностью мог сказать, что Станилас даже не удивился. Впрочем, он знал отца лучше, чем кто либо, ведь он его первенец и правая рука, хотя временами и очень непослушная.
— А статуэтка осталась в храме Эрмиадиды, — кивнул блондин, откинувшись на спинку стула и любуясь отблесками света в игристом вине.
— Да, — не моргнув глазом, солгал Франчиас.
— Сочувствую, — снисходительно усмехнулся глирт старший.
Франчиас подскочил к столу, выдвинул стул, и сев, подвинул его ближе к брату.
— Станислас ты должен мне помочь, — в голосе ис-сира младшего на мгновение можно было разобрать отголоски волнения, которое он мастерски скрывал.
— Чем? — саркастически усмехнулся Станислас, — Невесту выбрать? Так они все как на подбор. Отец расстарался — парни от зависти локти кусают. Им такого выбора не давали.
— Станислас, я сделал предложение Нине, — как можно сдержаннее произнес Франчиас.
— ЧТО?? — подскочил брат, словно в одно место ужаленный, — Ты ЧТО сделал?
У Станисласа было такое выражение лица, что Франчиас едва не расхохотался. Он впервые видел своего брата таким обескураженным.
— Я сделал предложение Нине, — спокойно повторил он, — Я назвал ее своей невестой. У меня есть свидетели.
Станислас опрокинул стул и схватил себя за волосы. Его глаза бегали по комнате, словно он спешно искал выход, но никак не находил.
— Ты с ума сошел!! — наконец воскликнул Станислас.
— Почему? — теперь уже на лице Франчиаса появилась кривая саркастическая улыбка, — Ты же сам был не против нашего союза!
— Я!! — взревел старший ис-сир, — Да я и подумать не мог, что ты всерьез решишься на такое!
— Но я решился, — голос Франчиаса ни чем не выдавал его внутреннего бешенства. Почему все так странно реагируют на его заявление, что он хочет жениться на Нине? Начиная с самой Нины, которая, как ему кажется, до конца так и не поверила, что он — Франчиас, действительно любит ее. Иначе чем еще можно объяснить то, что она, даже, выслушав его чистосердечную исповедь, задумалась над ответом.
