Франчиас прислонился лбом к двери. Нина жива и невредима — это очень хорошая новость. Но главное, теперь, чтобы не случилось там, в прошлом, можно ожидать ее возвращения без опасения, что она никогда не вернется — ис-сир узнал печать. Ведь у него точно такая же, а этому существу Франчиас доверял почти как самому себе.
«Я не понял, мы идем? — заглянул в комнату Лохматик, — Я уже успел добежать до ворот… обернулся — тебя нет. Ты что здесь делал?»
— Да, — ответил мужчина, продолжая улыбаться.
«Вижу, настроение у тебя улучшилось», — настороженно блеснули черные глаза.
— Она вернется, Матя. Теперь я точно уверен — она вернется. Нам нужно только дождаться.
«Как скажешь», — не стал спорить Лохматик, хотя и не понял, откуда у глирта взялась такая уверенность.
— Как ты? — коснулась его щеки.
— Нормально, — перехватил мою руку.
— Нормально — это не ответ, — покачала головой, досадуя, что не могу вытрясти из него всю правду.
— Нина, — притворно нахмурился блондин.
— Макс, — эхом отозвалась я.
— Я в норме. Ничего неожиданного не произошло.
— Но твоя кровь?! — воскликнула я, — Макс, ты слабеешь. Не отрицай. Вей сказал, что так происходит, когда божество лишается всех привязок к этому миру. Это так?
Максенс скривив губы в кислой улыбке, небрежно качнул головой. Этот жест чаще всего означает, что с тобой не хотят секретничать, и чтобы ты не предпринял, каждый останется при своем.
— Не совсем, но близко. Мы сейчас заперты в прошлом, и я в полной мере не могу насыщаться из источников, чтобы случайно не исказить временной поток. Тебе не о чем переживать, я справлюсь. Лучше объясни, зачем тебе понадобилось принимать предложение Вейранара?
Я сделала удивленное лицо.
— Я хочу стать сильнее.
— Звездочка моя, ты и так сильна, — выражение лица Максенса было трудно понять, оно с одной стороны выражало нежность и тревогу, с другой легкую досаду.
— Макс, если бы ты хотел меня остановить, то остановил бы, — нахмурилась я, — Только не говори, что ты и этого не предвидел!?
Сложив руки на груди, я скептически изогнула бровь.
— Возможно, — замялся Макс, — Но ты сама понимаешь, что я не могу принимать решение за тебя. Я не хочу.
— И не надо. Макс я не маленькая девочка. Я знаю, что делаю.
— Нина, ты и понятия не имеешь, на что согласилась.
— В этом ты прав, — сделала брови домиком, — Но я доверяю ему. Как и тебе.
— Хорошо. Я понял. Но, если ты действительно решила стать его ученицей — готовься к трудностям… и боли.
— В этой жизни ничего не дается легко, Макс, — из груди вырвался тяжелый вздох, — Только не для меня.
— Знаю, — в глазах божества читалось искреннее сопереживание, — И поэтому хочу услышать: ты действительно готова пойти этим путем?
— Спасибо тебе за заботу. Но для себя я уже все решила. Я справлюсь.
— Я рад это слышать, — Макс обнял меня, но я отстранилась.
— Я рассказала Арисе о нас, — вытянув губы трубочкой, сместила их на бок, — О наших с тобой отношениях.
— И что? — ничуть не удивился бог, — Что она тебе сказала?
— Что другого она и не ожидала, — хмыкнула я, вспомнив, какое было при этом выражение лица у Арисы, — И, что она совсем не удивилась бы, заяви я ей, что мы до сих пор любовники… или даже родственники.
— Родственники? — приподнял брови блондин.
— Ариса считает, что то, что ты сделал с моей судьбой, с моей жизнью, не просто божественная прихоть. И я с ней согласна. Я много думала. Сопоставляла факты. И знаешь на что все это похоже?
— На что? — грустно улыбнулся Максенсор.
— Это похоже на то, что мной ты пытаешься заглушить свою боль. Ты одинок Максенсор. Несмотря на то, что у тебя есть Шазура, ты одинок. Я не знаю почему, но мне кажется, что я права.
Максенс обхватил мое лицо ладонями и посмотрел прямо в глаза.
— Ты ошибаешься. Я не одинок, — погладил меня по щеке, от чего сердце бешено забилось в груди, — Больше не одинок. У меня есть ты.
— Я люблю Франчиаса, — упрямо поджала губы.
Если кто-то подумал, что я убеждаю саму себя, то спешу заверить — это не так. Я люблю Франа, и этого не изменить — по крайней мере, я на это надеюсь. Но, несмотря на то, что это мой осознанный выбор, я начала нервничать. Дело в том, что события последних двух месяцев навели на мысль, что, в конечном счете, мне просто не позволят принадлежать одному единственному — не телом — сердцем. И сколько бы я не отмахивалась, там уже появилось место для еще трех самых важных в моей жизни мужчин. И это начало сбивать с толку.
Макс улыбнулся. Опять мысли читает, зараза!
— Нина, я не собираюсь вставать между вами. Наоборот, я сделаю все, чтобы у вас двоих все получилось.
— Тогда чего ты хочешь от меня?
— Не сейчас, — поморщился Максенсор, — Ты еще не готова.
— К чему?
— К пониманию того, кто я для тебя.
— Боже, да, вы просто разрываете меня на части! — воскликнула я.
— Нет, Нина, не разрываем, — покачал головой бог, — собираем заново: твою веру, твое мужество, твою доброту и твою способность любить и надеяться.
— Макс, о чем ты говоришь?
