–На учебу идем вместе, в кабинеты раздельно – оповещаю, направляясь в сторону холодильника. Пиццу заказать не вышло. На дворе двенадцать, большинство жителей Паркс уже спит. Одна надежда на мороженое. Не густо, но, а чего еще ожидать. Не буду же я грабить прилавки киосков на нижнем этаже. Ресторан дорогой, а столовка доверья не внушает, народа многовато, особенно ночью. Купила бы днем, да вот незадача, бал-маскарад случился. Вот и осталось из съестного мороженое, чудом уцелевшее в таком слое пыли!
–То есть я могу остаться? – он почти не верит.
–Спать где будешь, на диване или…
–…где скажешь – отвечает беззаботно – Холодильник пуст – констатирует, заглядывая внутрь.
Гениально, парень, а то я без тебя не знаю! Ваниль его не устраивает, понимаешь. Поживи с мое на улице, и тебе покажется раем не только кусок вкусного льда, но и сама жизнь. Привереда. «Но такой изящный» мелькает на задворках сознания. О чем я только думаю?!
–Слушай, я понимаю, не терпелось увидеть новое пристанище. Взяла ключ без спроса, оставив разбираться с гостями. Мне ведь сочинять пришлось, почему моя девушка покинула вечер в честь парня. Это не смешно!
Я не могу удержаться. Пока он говорит, его тело принимает странные позы, лицо мины. Мимика ему не дается. Играть роли не его. Попутно растер ванильные усы. Испачкал лоб. И возмущается при этом. Ну как тут устоять? Скажи спасибо, что со стула не падаю.
–Прекрати! – заливаясь румянцем, молит юноша, я не прекращаю. Он продолжает, пытаясь, стать серьезным – Пока вещи собрала, пока кота из приюта вытащила. Я все понимаю. Но почему нельзя нажать на кнопку в том углу и заказать пир? – интересуется спортсмен. Быстро прибавляя – Еда ведь за мой счет.
– «Еда за его счет» круто! Только кто мне об этом сказал?! – разглядывая ванильные белоснежные усы, возмущаюсь, передразнивая.
Эдвард падает. Падает со стула, опрокидывая себе на голову стакан мороженого. Смех становится громче. Он буравит взглядом, но скоро присоединяется.
До поздней ночи не смыкаем глаз. Говорим обо всем: о доме, о родителях, о Бритни и в целом о семье Стеф. Вспоминаем папу. Эдвард рассказывает истории, когда папка становился для него волшебником. В такие моменты не сдерживаю восхищения и ставлю мысленные галки для уточнения. Потом повествует о первом дне рождение в Манчестере, когда ему и Лукасу подарили один на двоих паровоз. Я прыскаю от смеха, вспоминая братьев: Агнара и Влада. Рассказываю о напряженных отношениях с мамой. Каюсь, как презираю ее муженька. Эдвард покатывается, когда я называю этого болвана «поросёнком в соусе». После чего слушаем любимую рок песню.
Утром поднимаюсь от резкого толчка. С просинью не сразу понимаю, гремит посуда. В ванной работает душ, шторы в комнате открыты. На кресле рядом с кроватью лежит халат, под ним задрипанной пижамный костюм.
Озираюсь.
Чудеса, да и только! Лампы вкручены, телевизор работает, дверные петли балкона не скрепят, а с кухни раздается заливистое пение яичницы с беконом.
–М-м, вкусно! – констатирую, откидывая одеяло, и…застываю.
В голове брань. Юбка с топом исчезли. Сапог нет. Бутафорский нож на комоде. На придвижном столике алые розы.
Откуда они?
Но хуже всего, я голая. Абсолютно нагая!
Не помню, как разделась. Не могу вспомнить, что произошло. Похоже на помутнение рассудка, но от стакана заказанного вина не может быть такого.
Когда мама и папа были вместе, иногда, по особым случаям наливали мне стакан терпкого красного вина или отличного хлебного пива. В такие моменты мама шутила «бездонная бочка-дочка, как не пои, все трезвая». Разумеется, фраза произносилась в плену незначительного похмелья, но с тех пор папа называл меня амазонкой. Известный факт женщины-воины никогда не пьянели, можно сказать это был самый изысканный комплимент.
Усталость единственное, что могло сработать не в мою пользу, и, судя потому, как я выгляжу – сработало. Груз последних событий взвалился на мои плечи непосильной ношей. Похоже, переоценила свои возможности. Однако это не дает ответа, кто меня…Эдвард!
Я вскакиваю пораженная догадкой (фактически, невзирая на затруднительное положение, ванная напротив спальни) настолько быстро, что не замечаю юношу покинувшего душ. Обмотанный полотенцем, парень так и расплывается в дьявольской улыбке.
Трусики падают, бюст летит следом. К пижамному костюму не успела притронуться. Коралловые локоны закрывают спину. Краснею, не в силах шевелиться.
–Меня ищешь? – спрашивает ухмыляясь.
Грей только покинувший свой миниатюрный домик, продрал бусинки. Ошарашенный видом хозяйки питомец, чуть на хвост не сел.
Я сама под впечатлением, что уж говорить о пушистом комочке. Стою, будто язык проглотила. Со мной так впервые. А вот юноша явно разобрался, что к чему. Стоит, не краснеет. Стыдом не пахнет. Грею, простить можно, парню ни за что! У него вообще совести нет, сначала раздел, теперь откровенно пожирает взглядом. Провалиться бы сквозь землю, но этаж не подходящий.
Тянусь к упавшему белью, но нежное прикосновение мозолистых пальцев останавливает.
